Там, где смерть и кровь, не бывает красоты

Внешне невыразительный, Левин, с его темно-коричневой кожей, скромный и молчаливый, опытный эксперт, не ошибался практически никогда, но он постоянно перестраховывался. Поэтому Артем, доставая наручники, заявил:

– Имеющихся процентов вполне достаточно. Забираем ее!

– А без наручников никак нельзя? – запротестовала София. – Она же еще ребенок!

– Этот ребенок, скорее всего, убийца, – возразил ей Левин.

– София, тебя бы она тоже не пожалела, – добавил Артем.

– В чем вы ее повезете, в какой одежде? – вступил в их разговор доктор. – Халат и рубашка – у нас на балансе! Вам остаются лишь тапочки, их забыл один наш больной.

– Ты называешь «балансом» дерьмо, что сейчас на ней? – хмыкнул Артем. – Спиши его!

– Куда вы ее определите?

– Сначала мы ее «пальчики» откатаем. Если это она их там оставила, в квартире убитого, то ей прямая дорога в СИЗО. – Артем забрал у доктора пакет с вещами, в которых к ним поступила девочка, и передал его Левину со словами: – Вызывайте нашу «неотложку».

– А как же она будет сидеть вместе с преступниками? – не унимался доктор. – У нее явно не все дома, она плохо ориентируется, над ней же начнут издеваться ваши уголовницы.

Вот и пойми этих докторов: вчера он требовал забрать девочку, а сегодня горой встал на ее защиту!

– Извини, док, – сказал Артем, берясь за ручку двери, – но отдельные апартаменты там – это только карцер.

Он вошел в палату, быстро защелкнул наручники на запястьях девочки и, взяв ее за руку повыше локтя, заставил встать с кровати.

На обратном пути София молчала, отвернув лицо к окну. Разумеется, ее вовсе не интересовал скучный городской пейзаж.

– Ты на меня дуешься? – спросил Артем.

– У нее были такие глаза… как у загнанного зверька, – промямлила София, не испытывая особого желания разговаривать с ним.

– Если ее признают больной, то и отправят в изолятор, и ею займется судебный психиатр. Он все выяснит: косит ли она под амнезию или у нее действительно поехала крыша.

– Мне кажется, не косит. С ней что-то случилось.