Там, где смерть и кровь, не бывает красоты

В его заботе и в этом благодарном, но вовсе не волнующем поцелуе просматривалось эдакое примитивное заискивание перед «мамочкой» со стороны маленького шкодника, милого проказника. И выражение лица его при этом было такое преданное, любящее… Самое смешное – он действительно любил Софию, не хотел ее потерять, он ее и не отпустит; а в двух кратких словах их совместную жизнь можно назвать только так – бытовой идиотизм. Ну, как говорится, хоть живут они без драк!

– А я сразу поняла: не она – убийца…

– Стоп, София, – оборвал ее Артем, открывая очередную дверь.

 – Не делай таких скоропалительных выводов. Сейчас ты послушаешь нашего «психа» (так он называл врача-психиатра), но я тебя очень прошу: ни звука!

– Мне льстит, что Денисович и меня пригласил.

– Ну, – протянул Артем, – он же к тебе неравнодушен.

– Глупости!

– Ты не так меня поняла, я имел в виду, что Денисович любит тебя, как папа родной, с тех самых пор, когда мы выводили на тебя, как на живца, того маньяка. Входи.

София вошла в кабинет.

Ким Денисович представил ее какому-то незнакомому человеку с непроницаемым лицом фантома (или фанатика), предпенсионного возраста:

– Это – наша гордость, работает у нас в пресс-службе и пишет книги, которые издают в Москве, – София!

– Да? – «господин фантом» развернулся, чтобы еще раз повнимательнее посмотреть на Софию. – Что же вы пишете?

– Чтиво, – усаживаясь в углу, скромно сказала она. – Детективы.

Артем хотел было сесть поближе к шефу, но она успела схватить его за руку и слегка потянуть к себе, то есть на свободный стул – дескать, садись рядом со мной.

– София хорошие книжки пишет, мне они нравятся! – категоричным тоном заявил Ким Денисович, словно с ним кто-то спорил. – А это – Маркел Кузьмич, он поможет нам разобраться с подозреваемой. Итак… А где же наш следователь?

– Я здесь! – в кабинет влетел взмыленный Валентин и прямо у порога упал на стул. – Прошу прощения за опоздание, машина сломалась.

– Артем, давай, только коротко, – отдал команду Денисович.

Взгляд Артема, предназначенный Софии, означал: придется тебе потерпеть и посидеть в уголке одной. Он поднялся, подошел к своему начальнику, открыл блокнот, в котором набросал план, и начал:

– Первое: та кровь на теле девчонки…

– Ее зовут Алина, – вставил Маркел Кузьмич.

– Она вам сообщила свое имя? – удивился опер.

– Я заставил ее назвать мне свое имя.

– Ну, тогда – на Алине была кровь Усманова, это уже определено экспертизой.