Три грации на обочине

 – Ну, я… мы немножко засиделись… с девчонками…

– Поэтому после посиделок ты причесаться забыла? И пуговки застегнула на платье неровно – одна пола выше другой! Так где же ты шлялась?

У Искры глаза на лоб полезли – ее скромный, тихий папа, не умеющий грубить, а ругательных слов вообще не числилось в его лексиконе, бросил – «шлялась»! И кому! Родной, любимой, единственной дочери! От шока Искра не сообразила, что родительский лимит терпения исчерпан, она по привычке наехала на отца:

– Папа! Как ты можешь так говорить! Мама, скажи!

– Молчать…

Одно слово, всего одно, но Георгий Данилович произнес его внушительно, хоть и тихо, да с такой болью, такой горечью и безысходностью – невольно у доченьки челюсть отвисла.

Она вновь перевела взгляд на маму, ища у той поддержки. Сейчас начнется… Но мама опустила глаза, закусив нижнюю губу! Не-а, поддержки не будет, это более чем странно, это нонсенс.

– Ма-а… – протянула доченька, чувствуя перемены в худшую для нее сторону.

 – Не поняла, в чем дело? Я взрослая девочка, мне двадцать один…

– Ты сопля! – посмел оскорбить ее папа. – Сопля, у которой нет ни совести, ни знаний, ни обязанностей, ни благодарности, ни элементарных человеческих чувств. Зато вдоволь патологической любви к себе, наглости, хамства, тупого эгоцентризма.

Лучшая защита – нападение. Искра применяла данную тактику интуитивно, не настолько она умна, чтобы действовать сознательно, воспользовалась и сейчас из чисто оборонительных целей:

– Прекрати! Ты что себе позволяешь?! Я не какая-то там…

– Я позволяю?! Я?! – резво, как ужаленный, подскочил папа.

А дальше он попросту стал орать, весь побагровел, надвигаясь на ошеломленную дочь, отступавшую к стене. – Это ты мне?! То есть дочь приказывает отцу заткнуться, что бы она ни творила?! Но одевать, кормить, деньги давать обязан я?

Искра зажмурилась и втянула голову в плечи, ведь папа замахнулся! Тут уж мама не выдержала, однако не единственное чадо защищать кинулась от узурпатора, а к мужу.

Поглаживая его по плечам, она уговаривала его:

– Жора! Жора, прошу тебя, не надо так, у тебя давление… Поспокойней, ладно? Жора, пожалей себя…

Папа медленно опустил руку, тяжело дыша, а в глазах одно бешенство (по мнению напуганной Искры), и его уже было не остановить.