Три грации на обочине

Не встретив возражений со стороны родителей, Искра отступала к выходу и юркнула за дверь, слыша из гостиной фразы папы, брошенные, конечно, ей:

– Работать пойдешь! Больше ни копейки не получишь, пока не научишься зарабатывать и тратить свои, а не мои.

Искра ухмыльнулась, поднимаясь на второй уровень. Работать… на какого-то козла? Красивая женщина создана не для работы, а для праздника, который обязан обеспечить крутой мэн. В своей комнате Искра растянулась на кровати, не раздеваясь, сладко потянулась и прикрыла веки, улыбаясь.

Ой, какой вечерок был… не с Митей, с другим. Митьке выпад с ее возвратом «на родительские хлеба», как он по-идиотски выразился, она вернет, когда тот будет в ногах валяться. У него какие-то понятия из прошлого века: дом, семья, дети, обед. На фиг, на фиг, только она будет устанавливать правила.

А в гостиной Медея Андроновна лихорадочно капала из пузырька в стакан капли, муж полулежал в кресле с видом несчастного раба, которому не удалось восстание. Жена подплыла к нему и протянула стакан:

– Жорик, выпей.

– Не хочу, – отвел он ее руку.

– Жорик, умоляю, выпей… – дрогнувшим голосом попросила Медея Андроновна. – Это по-старинке: валерьянка. Успокаивающее. Безвредное.

– И бесполезное.

Взглянув на жену, Георгий Данилович сжалился (по натуре он добрый, отходчивый человек) и таки выпил дурацкую валерьянку, после, поставив локти на колени, свесил кисти вниз и опустил голову. Он понимал, что огорошил дочь сегодня резкостью, это ненадолго, завтра она придет в себя и, придумав изощренный план мести, пойдет в наступление, вооружившись обидами, претензиями, обвинениями.

И заговорил хрипло, его слова пропитались горечью:

– Мы думали, у нас искра божья родилась, вот и назвали – Искрой. Это же свет, радость, счастье, гармония. А вырастили бездушное чудовище!

– Помимо нас есть школа, институт, друзья…

– Мы – ладно, – не слушал жену он, – мы заслужили, но дочь наша всем будет портить жизнь.

– Меня сейчас волнует твоя жизнь. Как чувствуешь себя?

– Нормально, – буркнул он.

 – Не умер же. Если не хочешь, чтобы я умер, не иди у нее на поводу, обещаешь?

– Да, да, обещаю. Как скажешь, так и будет, только не нервничай.

– Идем спать. У меня завтра… то есть сегодня трудный день.

И то верно, пора хоть немного забыться сном, уж и рассвет заполз в комнату, не обещая перемен к лучшему.

Тамара замедлила бег, оглянулась и рассмеялась

– Все, все… сдаюсь! – сказал Павел. – Ваш темп не для меня.