Жизнь и смерть в ее руках

Клим схватился за бок, согнулся, словно от этого боль уменьшится. Падал он медленно, сначала став на колено, потом опустился на траву, припав щекой к земле и чувствуя от нее могильный холод. Боль жгла. Каркали вороны, потревоженные выстрелом, а больше никаких звуков, казалось, не было. Клим поднял глаза, в пасмурном небе летали черные птицы. «Как на кладбище», – подумал он, стискивая зубы и зажмуриваясь от боли.

– Павел, мелочи есть, но незначительные, – сказала Марта Ивановна своим прокуренным, с хрипотцой голосом.

 – За них не уцепишься.

– Значит, крах? – сник он.

– Пока не знаю. Наташка покопалась в документах по другим предприятиям. Нашла кое-что любопытное, то есть материалы натолкнули ее на мысль, как тебя обули. Сложность состоит в доказательстве обмана, потому что обманные действия не всегда очевидны.

– Ой, Марта Ивановна, попроще, пожалуйста.

– Ты не первый, у кого отнимают предприятие, а приемы, при помощи которых происходит отъем, не меняются, скажу больше: в развитых странах происходит то же самое.

Но у нас, как всегда, пошли дальше. Знаешь, как действуют некоторые мошенники? Стряпают фальшивое решение суда, и будто бы суд проходил… например, в Ханты-Мансийске, а предприятие находится… в Питере! Мошенники нанимают вооруженную охрану и с поддельным решением идут на захват предприятия. Пока идет разбирательство, некоторые успевают продать предприятие за десятки, а то и сотни миллионов долларов, осложнив настоящему хозяину возврат его детища. Тут главное – нахрапом брать, бандитскими методами. Твой случай другой. Думаю, суть в нарушении делового кодекса, то есть в умышленном невыполнении взятых обязательств.

– Но обязательства не выполнил наш завод, то есть я.

– Понимаешь, Паша, в твоем деле слишком много неудач, не зависящих от тебя. Просто обвал какой-то. Смотри: банк купил акции, банк нашел партнеров, и банк же перепродал акции «Форсингу». А партнеры почему-то подвели: не поставили вовремя оборудование, когда же поставили, оно оказалось негодным.

Потом ты с трудом запустил цех, но другие партнеры от продукции отказались. А на переговоры «Форсинг» не идет. Что-то тут нечисто.

– Банк? – не удержался от саркастической ноты Князев. – У банка нет заинтересованности в нашем производстве, акции-то у «Форсинга». Да и мне глава банка предлагала работу. Кто же будет одной рукой уничтожать, а другой нанимать?

– Я не говорю, что банк затеял интригу.