Утопия о бессмертии. Книга вторая. Семья

Это я прошу прощения за вчерашние эскапады.

– Ах, принц, оставьте. Пустое.

Обменявшись фразами из позапрошлого века, мы оба рассмеялись.

– Маленькая, поехали, – позвал Серёжа и выставил перед собой ладонь.

Я оперлась на ладонь ногой и взлетела на Красавицу.

Один за другим мы выехали через заранее открытые ворота – принц, я, потом Серёжа – на грунтовую дорогу в лесу.

Первые уроки верховой езды я получила в усадьбе Андрэ всё в то же первое посещение Парижа. И инициатором моего обучения явился Стефан.

Обстоятельство, которое побудило его посадить меня на коня, было тем же самым, что и обстоятельство, из-за которого он нанёс непреднамеренное оскорбление графу. Но обо всём по порядку.

В день своего приезда, сразу после обеда (того самого обеда, когда мажордом графа не догадался сервировать стол на четыре персоны), Стефан отправился прогуляться по усадьбе и зашёл на конюшню. Что происходило внутри, я не знаю, но вышел Стефан оттуда, громко ругаясь и таща за шкирку конюха. Не обращая ни на кого внимания, он протащил его через холл дома, пересёк внешний двор, выволок за ворота и пинком отправил восвояси.

Продолжая ругаться, точно так же, ни на кого не глядя, и тем же путём, Стефан вернулся на конюшню.

Всё это мы лицезрели, находясь в гостиной – вначале через окно с одной её стороны, потом сквозь арочный проём между холлом и гостиной, а потом в окно с другой стороны.

Застыв в инвалидном кресле, граф был настолько ошеломлён происходящим, что в первый момент потерял дар речи.

Лицо его налилось кровью, на висках страшно вздулись вены. Я бросилась к нему, упала перед креслом на коленки, поглаживая его побелевшие и вздрагивающие руки. Не обратив на меня внимания, он повернулся к Серёже и задышливым шёпотом выкрикнул: «Вон!».

Серёжа сузил глаза и, усмехнувшись, поворотился лицом к окну.

Так прошло, наверное, минут пять. Граф медленно успокаивался, от лица его отхлынула кровь, наконец, он окончательно взял себя в руки и принёс извинения:

– Сергей Михайлович, надеюсь, вы понимаете, моё требование не адресовано к вам.

Как бы ни было, прошу прощения за несдержанность.

Продолжая смотреть в окно, Серёжа кивком головы дал понять, что извинения приняты.

Мне, в отличие от Андрэ, было видно, что происходит за окном, и на что смотрит Серёжа. Я поднялась на ноги и развернула кресло графа к окну. За окном, на манеже перед конюшней, что-то приговаривая, а, может быть, напевая, Стефан осматривал жеребца.