Утопия о бессмертии. Книга третья. Любовь и бессмертие

Пахнуло отвратительной смесью табачного и спиртного перегара и чем-то кислым.

– Мама…

– Катюша, иди в ванную… – проговорила я тихо, – я позже зайду к тебе.

Стефан обнял Катю и повёл в дом, я спустилась с террасы к незнакомцу и протянула руку.

– Здравствуйте. Я мама девочки. Спасибо, что доставили.

Я плохо видела его лицо в единственном источнике света – тусклом, падающем из окна гостиной свете торшера. Паша, вероятно, хотел скрыть от домочадцев постыдное возвращение Кати, поэтому уличную иллюминацию усадьбы включать не стал.

– Не за что. – Пожимая мою руку, мужчина испытывал неловкость. – Я знаю, кто вы. Мы встречались, вернее, я видел вас на одном из приёмов. Девочку в баре увидел, она… короче, я её не сразу узнал, потом только… она на отца похожа, на Сергея Михайловича. Она предложила… уговаривала… – слова мучительно тяжело покидали его рот, – она же молоденькая совсем… короче, ничего не было… вы не бойтесь.

– Хотите сказать, моя дочь домогалась вас?

Он с облегчением кивнул и тотчас испугался:

– Вы не… нет! Она… не знаю, зачем… молоденькая…

– Моя дочь предложила вам себя?

Он вновь кивнул.

– Она плакала, что её не… не хотят му… глупенькая, молоденькая. Не ругайте… Её рвало.

– Чем я могу вас отблагодарить? Как вас зовут?

– Я Рустам. – Он опять испугался: – Нет-нет, что вы?! Я рад помочь! Девочка молоденькая.

– Благодарю, Рустам. Хотите чаю?

– Нет! Что вы? Поздно! Спасибо.

Я вновь подала ему руку.

– Спасибо вам, Рустам! Большое спасибо!

Так и не проронив ни слова, сердитый и всклокоченный Паша прошёл мимо меня к машине Катькиного спасителя. Я поблагодарила в спину:

– Паша, спасибо, – и, не дожидаясь, пока отъедет автомобиль, взошла на террасу.

Максим открыл передо мною двери в дом, в молчании мы поднялись на второй этаж. Стефан стоял в конце коридора у нашей с Серёжей спальни.

– Доброй ночи, сынок, – простилась я.

– Мама, ты только себя не вини! Катя дурит, ей завтра стыдно будет.

– Я знаю, Макс. Лучше бы Кате было стыдно перед тем, как она начинает дурить. Добрых снов, милый. Люблю тебя.

Мы поцеловались, и я пошла дальше по коридору.

– Благодарю, Стефан. Доброй ночи.

– Хабиба, Кате плохо. Её рвало.

Я кивнула и открыла дверь.

Катя сидела на диванчике, задрав к груди коленки и обняв их руками.

– Катька, ты дурно пахнешь, иди купаться.

Она тотчас вскочила и направилась в ванную.