Утопия о бессмертии. Книга третья. Любовь и бессмертие

– Ты изменял мне?

Будто споткнувшись, он на мгновение застыл и тотчас двинулся дальше, не замечая, что наращивает темп. Я бежала за ним и… вымерзала изнутри. Наконец, выдернула руку из его ладони и упрекнула:

– Ты слишком быстро идёшь! Молчание тоже ответ, Серёжа.

– Почему ты спросила?

– Спросила. Извини. Я снимаю вопрос. Просьба моя опять Стефана касается. Надо заставить его заняться собой, он обвисает. При его весе, ослабевший мышечный каркас вдесятеро увеличит и без того непомерную нагрузку на суставы.

Паша от него давно отступился, может, тебе удастся затащить его в спортзал, или хоть верховой ездой пусть займётся.

– Я понял, Маленькая.

– Благодарю, Серёжа. – Я побежала к дому.

Сергей шагал следом, не догоняя и не обгоняя. Нам вновь было не о чём разговаривать.

Моя неоплаченная «Надежда» стояла на комоде, прислонённая к стене. Катя бросилась навстречу.

– Мама, что так долго?

– Знаю, Котёнок, заждались, голодные все. – Высвободившись из её объятий, я поспешила к Андрэ, здороваясь на ходу с домочадцами: – Добрый вечер.

Граф ласково вгляделся в моё лицо. Я, как сумела, улыбнулась.

– Прости, милый, задержались.

Не обманула, он понял – не помирились.

– Прошу пятнадцать минут, – обратилась я вновь к домочадцам, – пока на стол накрываете, я буду готова.

– Мама, тебе помочь? – окликнула меня Катя из объятий отца.

– Благодарю, детка, я управлюсь.

Чехол с моим платьем внутри лежал на кровати. Рядом сумка с украшениями, трусики и туфли. Серёжа освободил сумку, пока я была в ванной.

Не собираясь надевать этот туалет, я было пошла в гардеробную и в раздумье приостановилась: «Что это, предложение продолжить вечер?» Я решила надеть платье.

Против обыкновения волосы легко собрались в высокий хвост, я сложила их по длине втрое и зажала заколкой. Воткнув пику, удивилась – получилось не хуже, чем у Даши. Теперь платье, туфли, браслеты. Рассматривая себя в зеркале, я старалась проникнуться настроением платья – глаза чуть сузились, на губы легла едва уловимая, чуть снисходительная улыбка, обнажённая шея гордо выпрямилась.

«Ну вот, теперь хорошо! – удовлетворённо подумала я и вышла из спальни. – Твоё молчание, Серёжа, – твоё признание! Теперь я знаю, я у тебя не единственная!» Ни страха, ни боли я не почувствовала.

Увидев меня, мои мужчины дружно встали. Паша присвистнул. Я засмеялась и, скользнув взглядом по лицу Сергея, предпочла объятия Андрэ.

– Детка, ты объявила войну мужчинам? – спросил он.