Утопия о бессмертии. Книга третья. Любовь и бессмертие

– Мама, я ещё не сказал главного – ты потрясающе выглядишь! – Хитро прищурив восхищённые глаза, Максим спросил: – Моя прекрасная мама, ты будешь сегодня танцевать со мной?

Мои глаза наполнились слезами. Он «не сказал главного»! Господи, он «не сказал главного»! Только Серёжа мог быть настолько галантным, чтобы в условиях разрушающегося мира, выделить в главное комплемент женщине! А теперь это сделал его сын. Мой сын!

Я прошептала:

– Конечно, милый! Спасибо!

– Ой, пойду-ка и я приберу себя. – Пряча глаза, Катя тоже поднялась на ноги – А то, прям, замарашкой себя чувствую на твоём фоне.

Я протянула к ней руку, всхлипнув, она порывисто прижалась ко мне.

– Ничего, Котёнок, ничего. Мы справимся.

– Ты тоже плачешь!

– Плачу. Больно потому что. И тебе больно, знаю. Детка, что бы ни происходило, знай, папа любит тебя, слышишь? И всегда будет любить!

– Можно я к тебе сегодня ночевать приду?

– Конечно, Катюша.

Катя вышла из комнаты.

– Сынок, будь с Катей мягче.

Ей, с её разделением мира на белое и чёрное, сейчас особенно трудно. Полутона она пока не признаёт.

Макс качнул головой, соглашаясь, и добавил:

– У неё вот-вот выставка работ отца Эдварда начнётся. Открытие через две недели, самая горячка сейчас. Работа отвлечёт её.

– Я тоже на это надеюсь. Макс, я буду в кабинете, позвоню в Париж.

– Мама, ещё одно! Ты лишаешься горничной. Я могу заняться поиском кандидатуры.

– Чуть позже, Максим. Даша меня предупредила о своей отставке, но пока это разговоры, скорее желание, чем решение.

Я сообщу, когда ситуация разъяснится. И ещё, сынок, я щенков хочу взять. Катя, думаю, согласится.

Макс самодовольно ухмыльнулся, потом спохватился и, придав лицу озабоченность, спросил:

– Щенков?

Я рассмеялась.

– Ещё затылок себе почеши! Скрытности, сынка, тебе ещё учиться надо. Когда щенки будут?

– Через месяц. Папа договорился с хозяевами, что малышей при матери до двух месяцев подержат. – Он смущённо засмеялся.

 – Хотели сюрприз сделать, а я раскололся! Ты не выдавай меня.

– Не выдам. Радоваться буду абсолютно неожиданному подарку, зуб даю. – Я щёлкнула ногтем большого пальца о край верхнего резца и резанула себя по горлу.

С лаской в зелёных глазах Макс укоризненно покачал головой.

– А ещё графиня. Видел бы тебя дед.

– Нуу, графиней Наше Сиятельство сделались в пятьдесят пять, а до того голубыми кровями облагорожены не были. Дай поцелую, пока ты ниже меня.