Ядовитый поцелуй

– Все-таки странные тебе поступают звонки. Хорошо, что мы уезжаем, а то похитят тебя, и что я буду делать? Не смогу объясниться с полицией, даже английского не знаю.

– Умишко надо тренировать, – назидательно сказала Майя. – Катаешься по заграницам, а до сих пор не соизволила выучить английский.

– Ой, – оттопырила нижнюю губу Лариса. – Примитивный набор слов я знаю, мне хватает. Это ты у нас ищешь, где бы потрудиться. Трудоголик. Не живешь, а…

– Лорик, ты с одинаковой скоростью собираешься на пляж, в ресторан и на самолет.

Быстрее не можешь?

– Куда ты торопишься? – пожимая округлыми плечами, лепетала Лариса. – Не умеешь ты получать от жизни удовольствие. Можно подумать, что у тебя в запасе парочка жизней.

– Лорик, у нас разное понимание жизни и ее приоритетов. Ты скоро?

– Я готова.

1920 год. Мамаша

Выехав на пригорок, Яуров натянул поводья. Вдали змеилась неширокая река, искрясь лунными бликами.

– Кубань. А там, – указал Яуров рукой с нагайкой, – мой хутор.

Пойдем шагом, лошади притомились.

У хутора он оставил Катю, велев ей держать коней, а сам растворился в темноте. Вскоре вернулся:

– Идем, там тихо.

Яуров знал каждый камешек на собственном подворье, поэтому ввел коней сразу в загон для скота, после чего постучал в дверь домика под соломенной крышей.

– Кто? – послышался испуганный женский голос.

– Это я, мамаша, – улыбаясь, сказал Яуров.

О, сколько радости было у престарелой матери! Ведь она не видела сына два года.

Худенькая старушка в длинной белой рубашке и накинутом на плечи шерстяном платке, только приподнявшись на цыпочки, дотянулась до лица сына. Она обхватила его ладонями и целовала, плача и смеясь.

– Погодьте, мамаша, – мягко отстранил ее Яуров. – Да живой я, живой.

Он внес баулы в чистенькую хату, поставил у стены и еще раз обнял старенькую мать. А та вспомнила, что сына надо кормить, и засуетилась. И он вспомнил, что не один приехал, Кати в хате не было, он выскочил на крыльцо:

– Чего стоишь? Заходи.

– А це хто? – задержавшись с двумя мисками у стола и глядя на девушку, спросила мать.

М-да, это вопрос, который он не предусмотрел. Привести в дом чужую женщину, да еще на попечение мамаши, которая неправильно истолкует его поступок, если сказать, что это просто бездомная дивчина, – непорядок. Чужая женщина может войти в дом мужчины только в одном качестве…

– Жена, – солгал он, не думая, к чему приведет эта ложь.