Принцессы возвращаются домой

Ведь не мог же он сознаться принцессе (а вдруг она всё-таки оказалась бы настоящей принцессой!), что похитил её старые шлёпанцы и дал их понюхать Варвару, чтобы он мог взять её след!

Асканий решил, что поединок на сей раз лучше свести вничью. Либо девчонка демонски пронырлива, хитра и коварна – либо действительно произошла какая-то путаница.

– Извините, сударыня, возможно, мои подозрения и вправду беспочвенны, – пошёл он на попятную. – Но Вы должны понять и меня: вокруг сплошные враги и шпионы, и слишком многие желали бы, чтобы Мидония лишилась законной наследницы…

– А разве ваша великая магия не способна помочь вам определить, законная я наследница или нет?

В спокойном вопросе Эвлалии звучала едва ощутимая язвительность.

– Для этого Вас придётся подвергнуть испытаниям, которые Вы сейчас можете просто не выдержать, – не по-доброму усмехнулся Асканий.

Он подошел к двери, раскрыл её и с поклоном пригласил ожидавшую снаружи королеву и прочих дам войти в спальню принцессы.

«Состояние Её высочества не безнадёжно, – изрёк он свой вердикт.

 – Светлый разум её не покинул, речи связны, умозаключения обоснованны. Однако при нынешнем положении дел я бы осмелился посоветовать Её величеству не настаивать на скорейшем возвращении принцессы к её высочайшим обязанностям. Ей необходим полный покой и отсутствие всяких волнений».

– Но как долго это может продлиться? – озабоченно спросила королева.

– Я приложу все силы к тому, чтобы ускорить выздоровление госпожи, – пообещал Асканий.

Эвлалия поняла, что отныне она обречена на почётное заточение в собственной спальне.

Зато, по крайней мере, вопрос о свадьбе с принцем Перотином пока что отпал.

31

Клава почти бежала по улице. Она опаздывала. Когда она выходила из дома, часы уже показывали десять, а ей ещё нужно было проделать путь, продолжительность и длина которого была неизвестна: прохожие охотно показали ей, где остановка троллейбуса в сторону центра (её вопрос никому не показался диковинным – мало ли в таком огромном городе чужестранцев!), но она побоялась воспользоваться многоместной каретой, подъехавшей через несколько минут к стеклянному навесу.

Лишь наблюдала, как местные жители терпеливо, по одному, заходят в узенькую переднюю дверцу, совершают какие-то действия с очередным аппаратом, вращают большой серебристый трехпалый рычаг и протискиваются внутрь, где некоторые сидят, но большинство стоят, не соблюдая никаких приличий – мужчины и женщины вплотную и вперемешку.