Зацелую, залюблю

У Зойки даже не было сил волноваться: все старания ушли на подготовку. Но появился азарт: а что, если поступлю? Эта мысль заставляла двигаться вперёд и прыгать за пределы школьной учебной программы. Теперь ей всё было интересно – понять, разложить, осмыслить. Высшая математика покорила Зою своей беспредельной логикой, удивляло также и то, что к одному ответу можно было прийти путём разных решений. Зойка брала в свободное время решебник Выгодского и уплывала в сказочный мир логарифмов, витиеватых формул, равнобоких тождеств.

Когда она сдавала математику, комиссия получала искреннее удовольствие, а возглавлявший её мохнатенький старичок Лаврентьев, раззадорившись, добавлял Зойке заданий, которые она с удовольствием решала.

– Ох, молодец девчонка! – кряхтел Лаврентьев. – Поступит – определите в мою группу. Мы с ней многого добьёмся! – И он потрясал в воздухе хиленьким кулачком.

На английском экзаменаторы тоже млели от Зойкиных ответов. Все радовались: наконец-то хоть одна абитуриентка разжевала английскую грамматику! А какое произношение! А вводные фразы: Frankly speaking… From my point of view…

– Беру к себе! – хлопала в ладоши завкафедрой иностранных языков Куликова.

 – Надеюсь, девочка поступит.

На экзаменах по географии блеснуть выдающимися способностями было сложнее, но и там Зоя преуспела – уверенно вещала про недры Чили, рассказывала об экономическом подъёме этой далёкой, практически фантазийной для постсоветского обывателя страны.

Экзамены были сданы, все абитуриенты ждали дня икс, когда вывесят списки счастливчиков – будущей российской элиты.

В этом году на первый курс бюджетного отделения факультета международных экономических отношений МГИМО могли набрать всего сорок студентов – а абитуриентов несколько тысяч. Тридцать пять человек определены заранее: дети верхотуры, родственники богемных небожителей, чада профессорской мафии, а также несколько посланников нефтяных городков и национальных меньшинств.

«И так всего пять мест, а взяток – гораздо больше. Придётся включать либо объективность, либо разум», – размышлял проректор по учебной части Иван Валентинович Ястребков. Ему отводилось выбрать двоих, троих определял ректор. Иван Валентинович перебирал результаты вступительных экзаменов. В каждом предметном списке жирным овалом была выделена фамилия Зои Балашовой. «Это что ж за звезда такая – Зоя Балашова? – раздумывал Иван Валентинович.