Сила жизни

Рауль как-то шепнул ему на ухо, когда Рикро не было поблизости:

– Не сдавайся, Ши, продолжай.

И Ши рискнул проявить внимание и днем. Он принес полную корзину самых разнообразных фруктов и поставил перед Малеей. Она ахнула и поблагодарила Ши. Желание Рикро мы прочитали и поняли мгновенно – он хотел все это вышвырнуть прочь. Но увидев непритворную радость Малеи, сдержался. Малея стала вытаскивать из корзины фрукты и всем предлагать. Мы из вежливости взяли чуть-чуть.

Мой рыжий кот стал сниться мне каждый день, вернее ночь, и мурлыкал:

– Усни, усни.

Я не понимала смысла в этом, я и так спала. Тревога Рауля за меня росла, он брал меня с собой повсюду, если это касалось Острова. На Землю он ходил сам, и с Горгом они много раз прочесали в космосе разные пути и связи, которые могли бы вести ко мне.

Рауль регулярно общался с отцом и Горамом, рассказывая им наши новости. Горг пока отвергал их приглашения посетить основателей. Зато с удовольствием проводил время в моем обществе. Он, как и Рауль, охранял меня.

Я переживала за то, что если так будет и дальше продолжаться, то я стану настоящей пленницей в собственном доме. Остров мне нравился, и я могла бы никогда не уходить с него. Я переживала за своих родителей. Мне надо было с ними встретиться. Я обещала раз в год навещать их, и это время приближалось. Я созванивалась с ними по телефону очень часто. Так же я иногда звонила и Ивану. Ему уже исполнилось восемнадцать лет, но он по-прежнему был рад поболтать со мной. Он был все такой же шумный и веселый.

Карина с Вернеком уехали на один из островов Французской Полинезии. Этот остров был более цивилизованный, чем тот, на котором мы жили. Их мальчику было почти два года, и Вернек был безумно счастлив. Рауль, вместе с Джеком, иногда навещает их. Мне бы тоже хотелось взглянуть на их малыша, да и на Ваньку также, но из-за этого дурацкого кота, я должна была сидеть дома.

Зато я часто бывала у Джека и Родиона. Джек играл на пианино, и мы все с его семьей слушали. Мона неизменно сидела в это время на моих коленях.

Родион носился со своим сынишкой везде, где мог. Он тоже был счастлив. Его белокурый малыш был очень похож и на отца и на мать. Черты его лица с ходу заявляли о том, чей он сын. Юта все также занималась своими вышивками, и Ортис даже упросила ее подарить картину, где были изображены Егор с Марантой.