Среди огнистых камней

– Ты меня вернешь домой или я останусь здесь?

– Как бы мне этого хотелось, Маша! Но нет, ты будешь у себя, пока я не найду Горга.

Мы лежали на мягкой траве, впитывая тепло друг друга, и радовались времени нечаянно проведенному вместе. Он тихонько целовал мои волосы, улыбаясь своим мыслям, я поглаживала его руку и наслаждалась невинным ласкам, зажмурившись от удовольствия. Время здесь не ощущалось, может оно вообще остановилось.

В траве раздалось шуршание, и в моих волосах что-то фыркнуло.

Я вздрогнула одновременно с тихим смешком Рауля, и открыла глаза. Мне в лицо смотрела… лошадиная морда.

– Сэт приглашает тебя прокатиться,– посмеивался Рауль.

– Он тут всегда пасется? – недовольно отодвигаясь от коня, поинтересовалась я.

– Пока здесь растет трава, он тут,– пояснил Рауль. – Очень удобно, ведь он всегда готов подвезти, если надо.

– Тебе не нужно ехать на нем,– мое ворчание было неуверенным.

– Может тебе пригодится,– прищурившись, он заглянул мне в глаза.

 – Мария, тебе пора, скоро вернутся твои родители.

Я с неохотой поднялась на ноги, сторонясь жеребца, который продолжал тянуться ко мне головой. Рауль взял меня за руку и повел к образовавшемуся впереди него мерцанию. Он протянул к нему ладонь, и светящаяся плоскость придвинулась к нему вплотную. Мы шагнули в пятно слабого света, и это было похоже на рябь в стакане воды. В следующую секунду мы стояли в гостиной дяди Славиной квартиры.

Так просто! Никакого транспорта, никакого коня. Рауль отпустил мою руку и шагнул назад, в свой мир. Я еще видела его, но стоит сдвинуться хотя бы на миллиметр, сияние исчезнет, я знала это. Его было видно только в особом ракурсе, и я была на него настроена, благодаря «подарку» Горга.

– Мария,– тихо и с сожалением произнес он,– мне пора заняться Егором. Не волнуйся, если меня сегодня не будет. Я люблю тебя.

Мерцание пропало прежде, чем я ответила ему.

Вечером пришел Егор, предварительно позвонив мне на сотовый. Ничего нового от него я не узнала. Горг не соврал мне о жизни Егора даже в том, что он уедет «на синее-синее море». Мама с папой находились с нами в одной комнате, дядя Слава спал в другой, устав после двухнедельного плавания. Маме было жаль Егора, но папа отнесся к нему с недоверием.

Я поделилась с Егором укороченной версией наших отношений, сведя ее к дружескому общению.