Среди огнистых камней

Его черные глаза еще полыхали гневом, но под моим взглядом начали таять, таять вместе со мной, излучая мягкое тепло. Подобно солнцу в мире Рауля; оно тоже изливало мягкий свет и тепло, и никогда не слепило глаза. На него можно было смотреть, не боясь ослепнуть. Может, поэтому изначально его имя было Ра-Оль?

Я поцеловала мягкую бархатную кожу шеи, спускаясь губами вниз, до распахнутого ворота рубашки. Рауль замер. Громкий стук его двойного сердца раздавался в моих ушах, и клянусь, я ощутила, как его ноги тоже ослабели.

Мы рухнули на кровать. Вернее, Рауль рухнул, утянув меня за собой и устраивая на себе сверху. Его длинные пальцы стиснули мое лицо так, что я не могла шевельнуться. Он страстно поцеловал меня в губы, по-настоящему, пока у меня не поплыло все перед глазами. Мой контроль стремительно испарялся, и Рауль проворно отстранил меня, тяжело дыша. Со стоном он прижался к моему лбу и аккуратно переместил меня, уложив рядом с собой.

– Какая ты сладкая,– мечтательно протянул он.

Моя голова все еще кружилась. Рауль повернулся ко мне и нежно погладил мою раскрасневшуюся щеку, водя кончиками пальцев от скул до подбородка. Это было так приятно, но никак не способствовало восстановлению моих мыслительных процессов. На губах чувствовался привкус поцелуя.

– Такая нежная, чувствительная,– шептал он.

Я прижала его ладонь к своим губам, поглаживая тонкие пальцы.

– У тебя пальцы как у музыканта, длинные и гибкие,– заметила я, рассматривая его кисть.

– Так и есть,– безмятежно улыбнулся он.

– Ты играешь? На чем?

– Много на чем.

– Я не знала, ты ни разу не говорил и не играл мне,– упрекнула я.

– У меня немало секретов.

Помолчав, он неохотно проговорил:

– Егор пришел, я чувствую его.

– Хочешь, я останусь с тобой и никуда не пойду?

– У нас вся ночь впереди, любимая. Иди, парень мучается, сомневается, в нем кипят страсти. Если ты не против, я побуду рядом.

– Когда это я была против?

Я нехотя поднялась с кровати и пошла во двор.

За калиткой стоял Егор, не решаясь войти. Он увидел меня и настороженно проговорил:

– Привет, только что хотел позвонить тебе.

– Заходи, Егор. Пойдем в сад?

– Давай,– согласился он.

Я снова села на качели, а Егор присел на скамейку.

– Как прошел день? – спросил он.

– Как обычно. А у тебя что нового? Какие вопросы ты припас для меня?

Принятие решения быть помягче с Егором обязывало следить за своим тоном.