Гражданин Еда. Рассказы 2020—2021

Свет был красный, и все было красное, где не черное, а мест иного цвета было не счесть, но тоже красные и черные. За башнями замер багровый солнечный полукруг. Пустыня давила мертвой тишиной и простиралась до горизонта во всех направлениях. Прогромыхала маленькая тележка, в которой хихикали и удовлетворенно вздыхали. Следом возник колесный репродуктор.

– Мальчик звонил, мальчик звонил, – повторял он на разные лады. – Да, представьте себе, он звонил! Он позвонит еще… Десять тысяч смертей по данным нашего источника, но все пока живы.

– Это ты, Дима? – спросил Пищ.

Тот из двоих, что задержали женщину, обернулся.

– Да, это я, – ответил он и ушел.

Второй вернул женщине ножницы и забрался к ней под чепец. Тот сразу раздулся, и конструкция заковыляла к городской ратуше.

Дима Пищ сунулся в первую открытую дверь. Внутри царила тьма, и он протянул папку. Тьма разошлась, явив огромное бесстрастное лицо.

– Ам, – сказало лицо, глотая Диму и Пища.

Включилось радио.

– Государственное собрание снижает налог и доход, всем явиться, – объявило оно.

 – Прием чешуи, а также слизи и книг повышенного спроса приостанавливается до особого распоряжения.

Весь район мерно сдувался и опадал. Красный свет оставался ровным.

– Я Дима, – равнодушно провозгласило лицо.

Зазвонил телефон, и оно тупо уставилось. Ему было нечем снять трубку, но оно ее сняло.

– Вы скоро все сдохнете, – пообещал далекий мальчик.

– Скорее бы, – ответило лицо. – Как здоровье твоего дедушки?

– Пищ, – пискнул мальчик.

– Как здоровье дедушки? – повторило лицо.

Но никто уже не слушал.

А оно все растекалось и растекалось, растекалось, а потом растекалось все шире, скрывая в себе молчаливое блеяние, хрюканье, щебетание, весенние шорохи и рык; играя красками черными, жонглируя красками красными посреди пустыни в остроконечном городском центре.

Пищ вышел с черного хода. Это был парадный ход, только красный.

Мимо протопало волосатое ухо на четырех ногах и с птичьим клювом.

«Прямо какой-то Босх, – подумал Пищ, заворачивая в контору, где ему вручили папку.

 – Не знаю такого, – подумал он в следующую секунду. – Известное дело – Босх. Это же Дима».

Он сразу позвонил Амалии Хребтовой.

– Я здесь, – ответила та, как только выслушала.

– Где ты был? – спросила она, когда Дима вошел.

Дима снял галоши, проковырял ухо и снял телефонную трубку.

– Вы скоро все сдохнете, – сказал он тоненьким голосом.

Амалия Хребтова закружилась и запела, но не там.