Скелеты в шкафу

Да, те подрались, сильно и жестоко. Взрослые еле растащили их друг от друга.

Всю неделю девочки выясняли отношения, да так жестко, что родственники Дины потребовали от её родителей забрать Динку домой, иначе быть беде. За Динкой приехала мать, такая же горластая, как и дочь. С криками, что ноги их тут больше не будет, Динка с матерью укатили прочь. Оля же зашла к Катюшке.

– ты почему целую неделю не приходишь? – Оля была спокойна, ей просто было интересно, куда пропала Катя

– с поводка сорвалась… – Катюшка целую неделю растравливала в себе обиду

– глупая, я хотела тебя защитить, ты же беззащитная такая, мне тебя стало жалко! – Оле даже в голову не могла прийти, что она просто добивает и так обиженную подружку

– иди домой, пожалуйста, я с тобой больше не буду общаться – по Катюшкиным щекам ручьём текли слёзы, но она старалась «держать лицо» и говорить спокойно.

Оля молча ушла.

Всю следующую неделю Катюшка гуляла и играла с другими девчонками, делая вид, что ей весело и интересно. Радостно болтая обо всём на свете с девочками, она делала вид, что всё идет, как и должно идти. На вопросы девочек об Оле, она отвечала, что больше не может с ней дружить, мол, семья странная, ведут себя непонятно и вообще, у них дома черви везде ползают, тараканы и клопы.

Боится она, что плохая семья это, просто Катюшка сразу не поняла. Девочка понимала, что такие слова мелкие и подлые, но не могла с собой ничего поделать – обида жгла хуже огня, хотелось отомстить, обидеть побольнее.

Оля как-то подошла к Катюшке, сказала, чтобы та зашла к ним домой поговорить. Катюшка поворчала при девчонках, но все-таки зашла.

– Давай пойдём на балкон, чтобы бабушка ничего не слышала, она будет волноваться – предложила Оля

– Ну, на балкон, так на балкон… – Кате очень хотелось казаться такой бесстрашной и безразличной

На балконе Оля стояла и долго смотрела на Катюшку с совершенно непонятным выражением на лице, вроде и не злилась, но какое-то оно было чужое, незнакомое выражение, Катюшка чувствовала себя очень неуютно, но молча, исподлобья, смотрела на Олю.