Лунь

Я боялась потерять работу, потому что он мог уволить меня, если я не соглашусь.

– Что ты такое говоришь?– я не мог понять были ли это ее фантазии, или так было на самом деле.– Он угрожал тебе потерей работы?

– Он не угрожал. Пока. А если бы я дала отпор, то мог бы и угрожать. С него станется. Ты не смотри на меня, Сергей. Так часто бывает с теми, кто приезжает в Москву на заработки. Чем выше зарплата, тем большая зависимость от начальника.

– С тобой такое уже было?– по-моему, я побледнел.

– Нет,– тихо ответила она и отвернулась.

Я взял ее подбородок и повернул лицом к себе, заставив смотреть в мои глаза.

– С тобой было?– повторил я свой вопрос.

– Нет,– чуть слышно пробормотала она.– Но с Алиной…

– С Алиной?– выдохнул я.– Кто?

Ее глаза вдруг почернели и мое сердце похолодело. Она еще не сказала, но я знал ответ.

– Твой дядя.

Я отпустил ее и упал на подушку. В моих глазах немного помутнело от вглядывания в ее расширенные зрачки. Она тоже легла рядом на локоть, и беспокойно всматривалась в мое изменившееся лицо.

Я не мог сказать ни слова. Мне было противно, гадко, стыдно. Как такое могло произойти? Я всегда уважал дядю, и никогда не подозревал его в таких делах. Он не был падок на женщин, как я. Я всегда считал его трудоголиком. Наша фирма заменяла ему все, она была его женщиной, его ребенком. Даже сейчас в воскресенье он мог работать. Зачем ему Алина? И зачем он поступил так? Я посмотрел, наконец, на Олесю.

– Ты ведь не знал, да?

Я покачал головой.

Конечно, я не знал. А если б знал, что бы я сделал?

– Алина так и говорила,– облегченно произнесла Олеся.– Она всегда считала тебя другим. Сначала она думала, что ты такой же, как дядя. А потом увидела, что ты бескорыстный, щедрый, честный. Потому и влюбилась в тебя.

Ах, как это больно слышать! Я перевернулся на живот и уткнулся в подушку. Теперь мне стали понятны чувства Алины – эта любовь ко мне была попыткой спасти свое достоинство и психику. Она хотела доказать себе, что она не одноразовая девушка для утехи.

И если она согласилась на интим с дядей, то она все равно достойна любви и уважения. Она хотела через меня обрести свое поруганное достоинство. И теперь мне ясны ее нападки на меня: «я не подстилка»,– кричала она мне. «Ты живешь на всем готовом, и не знаешь каково это, когда нет своего угла, и зависишь от начальника!» Бедная! И она хотела покончить с собой, у нее была депрессия. А я как дурак, находился все время рядом и ничего не знал.