Гелиоссо: люди Солнца

Некоторое время они продолжали изучать друг друга.

– Мне любопытно, – нарушил молчание незнакомец, – что ты пытаешься сделать? – он кивнул в сторону деревца и выстроенного около него ограждения из камней.

Ооса посмотрела пристально золотому юноше в глаза и рассмеялась, смех разнесся нежным перезвоном колокольчиков:

– Я хочу сберечь дерево от вашего солнечного потока, иногда красота может убивать! – Ооса отодвинула неокрепший ствол молодого деревца еще немного в сторону. – А ты гелиосс? – она с любопытством протянула ладонь к плечу незнакомца, не касаясь, ощутила жар и мгновенно отдернула ладонь назад.

– Да, я сын Гелио?сса. Осторожней, пока виден наш Мир, – он указал на Солнце, которое стояло почти в зените, – мы, действительно, можем быть опасны для Живого, а я не хочу тебе навредить, – он помолчал несколько секунд и потом продолжил, – ты нравишься мне.

Пока оба были увлечены диалогом и друг другом, они не заметили, как за спиной юноши стала формироваться из потока еще одна фигура, на этот раз женская.

Будто статуя греческой или, точнее, египетской богини оживала на глазах. Идеальные линии женского тела, колючий взгляд, повадки крупной опасной кошки.

– В чем причина остановки, Даас? – сияющая золотом коснулась плеча незнакомца. Тот немного смутился, услышав знакомый переливающийся, как звенящий поток, голос и, оглянувшись, ответил, что скоро догонит, все в норме. Но Золотая кошка вдруг заинтересовалась собеседницей своего соплеменника.

– А ты смелая! Удивительно, что в таком теле проявлен такой сильный Дух, дерево спасаешь? – Золотая заулыбалась, глаза ее заискрились, – Даас, догоняй, – и неожиданно упав всей собой в поток, исчезла в огненном ручье.

Ооса смущенно разглядывала юношу, его телосложение и внешность были привлекательны, «ладненький», говорила про таких ее Старшая мать. Прервав паузу, Ооса произнесла:

– Значит, Даас. А ты мне тоже нравишься, вот только жаль, не дотронешься до тебя, горячий очень, – она вновь закатилась своим «колокольчиковым» смехом. Незнакомец немного помолчал и произнес:

– А знаешь, давай после заката увидимся на этом месте, и ко мне можно будет даже прикоснуться, – он широко улыбнулся, – я дам тебе дотронуться, а ты расскажешь о себе и назовешь свое имя, пойдет? – Даас прищурился.

Ооса кивнула в ответ, юноша стал терять форму, медленно стекая, как воск свечи, в свой родной поток. Девушка еще долго стояла и смотрела вслед удаляющемуся золотому ручью, пока тот не стал уменьшаться и совсем не иссяк.