Внучка бабушки француженки

Где же Крыся, мне Николь много о ней рассказывала.

– Скоро появится, она сегодня вместе со своим другом Найтом – европейской овчаркой и ее хозяином Максимом поехала в гости к одному деду. Садись, за стол, Полин, ты, наверное, проголодалась.

– Боже, – всплеснула руками гостья, – пирожки, домашние, неужели с капустой?

– И еще с печенкой с картошкой, а также с грибами, – доложила Гелена. Пробуй.

Полин быстро съела пирожок и потянулась за вторым.

– В общем, так, девки, не нужна мне ваша икра, сыры и разные деликатесы.

Я буду только вот это. С тех пор, как умер наш повар Василий, такой вкуснотищи больше не ела.

– Не боишься, что запор случится, – хихикнула Новицкая.

– Нет, у меня желудок и гвозди может переварить. У нас когда-то вся семья отравилась несвежей рыбой. Ужас, что было, а меня только пронесло, – засмеялась Полин.

– Хочешь, завтра Анечка сварит украинский борщ?

– Хочу, а еще фасолевый и гороховый суп, и солянку сборную. С детства все это люблю. Только кухарка из меня никакая.

И Николь в меня пошла.

– Не наговаривай на внучку, она Димочке картофельные котлеты с кислой капустой жарит. И учится борщ варить.

– Геля, не сочиняй, все равно не поверю.

– Приедешь в свой Париж, проверь. Посмотри в окно, Крыська бежит, видишь, как ножками загребает. Сама страшненькая, но мнит себя писаной красавицей. Наверное, Максим довез ее до двора и выпустил из машины. Пойду открою.

Полин поднялась и вышла из-за стола. Крыся влетела в гостиную и замерла, увидев высокую пожилую женщину, которая напряженно смотрела на нее.

В головке собачке появились смутные картины чужого, а может быть и ее прошлого: девочка в шляпке, пустой дом с колоннами, вздыбленная от разрывов земля, большая семья, холодный сарай… Женщина сняла очки в модной оправе со слегка затемненными стеклами: Крысенька, посмотри на меня, может быть, что-нибудь вспомнишь. В ее глазах было столько нежности и боли, что собачка заплакала.

Полин схватила ее на руки, прижала к себе и по ее лицу потекли слезы.

Ничего не понимающие подруги тоже захлюпали.

– Все, хватит рыдать, – отрезвила всех гостья, а то у меня голова начнет болеть. Я вам сейчас что-то покажу. Она вышла и тут же вернулась со старой фотографией в руке.

– Это Крыся, а это кто? – почему-то шепотом спросила Гелена.

– Моя мама. Снимок был сделан года за полтора до революции.

– Как же такое может быть?

– Не знаю, – вздохнула Полин.

– Скорее всего, наша Крыся пра, правнучка этой собачечки.