Надежда

И вроде бы я немного успокоилась, но что-то тревожило меня так, что я не могла играть с ребятами. Одиноко послонялась по двору и направилась на кухню к бабе Мавре. Она выслушала меня внимательно. Лицо ее сделалось задумчивым, сосредоточенным. Оно потемнело, морщинки углубились. Плечи опустились. Руки она то опускала на колени, то сжимала на груди. И сокрушенно качала головой. Я поняла, что сильно обеспокоила хорошего человека и разревелась.

– Что я натворила? Я же не хотела плохого. Объясните мне, пожалуйста, отчего он болеет? – взмолилась я.

– Ты тут не причем, – сказала баба Мавра после долгого раздумья. – Понимаешь, когда Ярослав был у мамы в животике, она получила две похоронки: на мужа и брата – и от этого тяжело заболела. Мальчик родился раньше времени. Все думали, что Господь его приберет. Но ребенок проявил удивительное желание выжить. Он с такой жадностью ел, что все только дивились. Мама его умерла скоро… За девять лет рана на животе Ярослава так и не зажила… А тут еще эти приступы… Они повторяются все чаще.

Ему нельзя ни волноваться, ни радоваться…

Только теперь я поняла, почему Ярослав сказал мне однажды, что никогда не будет счастливым.

Ночью мы все проснулись от шума в «келье». А утром первым делом я бросилась к бабе Мавре с криком отчаяния:

– Живой? Сегодня это из-за меня?

– Бог с тобой. Не волнуйся! Его увезли жить в больницу. Там ему будет лучше, – сказала баба Мавра и отвернулась к своим чугункам.

Ярослав к нам больше не вернулся.

ПРАЗДНИК

Галя устроила нам в лесу прощание с летом.

Девочки собирали цветы, плели венки. Мальчики расчищали от веток площадку для выступлений. Никто никого не заставлял. Пришли даже старшие ребята. Когда все приготовили, Галя объявила начало праздника. Какой поднялся гвалт! Каждый хотел выступить первым. Но Галя подняла руку. Все замолчали.

– Как вы думаете, ребята, начать концерт должен самый старший или самый младший?

– Маленьких вперед, – было общее мнение.

Смешно смотреть, как выступают малявочки.

Кто в носу ковыряет пальчиком, у кого трусики до колен спустились, кто зареветь готов, потому что его место заняли. Но все они с таким усердием приседали и вращали ручками, изображая танец, что у меня навернулись слезы. В конце танца один малыш до того наприседался, что свалился в траву, чем вызвал общий хохот, который тут же перешел в аплодисменты и крики:

– Мо-лод-цы!

Упавший малыш заревел, но одна девочка его подхватила и давай тискать. Он вмиг успокоился.