Надежда

Правда, странный художник?

– Наверно, его часто обижали, – предположила я. – Одна воспитательница казалась мне волчицей, когда ругалась, а если молчала – то змеей. А этот художник был старый или молодой, когда рисовал эти картины?

– Старый и больной.

– Тогда понятно. «Старэ как малэ», – говорила моя бабушка Мавра. Наверно, он рисовал свои страхи.

– У тебя все так просто! – удивилась незнакомка.

– Наоборот, сложно. Если бы все люди были добрыми, то жизнь была бы простой и легкой. Вот объясни, зачем дяди пьют водку, а потом бьют своих детей? Я вот люблю лазить по деревьям.

Может, это и плохо, но вреда же от этого никому нет, и меня можно простить. А злых пьяных нельзя прощать.

– Их надо наказывать, – согласилась девочка.

– Недавно один дядька ругался матом на маленького сына, а я заступилась. По лицу взрослого понимала, что не надо встревать, что достанется мне от него, но не могла пересилить себя. Жалость к малышу была сильнее страха за себя. «Зачем, – говорю, – так разговариваете с ним? Он, когда вырастет, тоже на вас будет кричать».

Я потом пожалела, что влезла в разговор, потому что дядька еще больше разозлился на мальчика, даже ударил.... Неужели и я когда-то стану такой… бесчувственной?

– Не станешь, – серьезно заверила девочка.

– Смотри, эта тетя на картине воображает! – рассмеялась я.

– Она красивая, гордая. И богатая, наверно. У богатых воспитывали уважение к себе.

– А разве у бедных его нет? У меня, например, есть. Правда, гордиться-то особо не чем.

– Как ты учишься?

– На пятерки, – ответила я.

– Вот и гордись! Знаешь, ты тоже красивая, только одета плохо.

– Мне на следующий год форму сошьют! Даже мерки снимать будут, – торопливо сообщила я, смущенная последним замечанием девочки.

И осторожно добавила:

– У тебя дома есть еще такие книги?

– Много.

– А мне можно будет их посмотреть? Книги я очень берегу, – поспешила я успокоить новую знакомую.

– Приходи в субботу с двух до пяти. У меня режим, все дни расписаны: музыка, художественная школа, танцы.

– Спасибо. Очень большое спасибо, – забормотала я, еще не веря счастливому случаю.

Ирина дала мне адрес, и мы пошли в разные стороны.

Я была внешне спокойна, а внутри все тряслось от радости. Мне понравилась Ирина. Я познакомилась, может быть, с самой лучшей, самой интересной девочкой на свете! Ирина ни слова не сказала о своих родителях, но я сразу поняла: такая не может жить в плохой семье.