Надежда

Главный герой словно читал мою душу, и все происходило не в сказке, а на планете моей мечты. Сердце трепетало, вздрагивало от каждой фразы. Слезы текли по щекам.

– Почему ты плачешь? Это же хорошая, добрая книжка, – удивилась Ирина.

– Нет. Она очень печальная и честная. А плачу потому, что так много грустного вокруг! Наверное, во всем виновата война. Люди из-за нее злее стали?

– Папа говорил, наоборот, война сплотила людей, сделала сильней.

– А как сделать, чтобы все люди на Земле стали добрыми?

– Не знаю.

Мама на родительском собрании в моем классе объясняла, что детей надо учить и воспитывать, чтобы не росли как в поле трава.

– Как ты думаешь, у того мальчика из книжки может быть счастливая судьба?

– Конечно!

– А мне кажется, он всегда будет грустный, потому что всем на свете хорошо не бывает.

– Когда-нибудь будет! Надейся на лучшее! Почему ты часто употребляешь слово «судьба»? Как ты его понимаешь?

– Судьба… это когда от меня ничего не зависит. Вот как учиться в школе – я решаю.

А почему в детдоме оказалась – судьба. Может, мои родители были такими же умными и красивыми как твои. Только вот судьба…

Я вздохнула и добавила шепотом:

– Когда вырасту, постараюсь, чтобы у меня была семья, как ваша.

Пришел папа Ирины. Весело потирая руки и поглаживая черную с легкой проседью бородку, он пошутил:

– Нашего полку прибыло. Будет с кем вести дебаты. Будешь моим оппонентом?

Я понимала, что плохого такой человек не предложит, и, хотя не поняла его слов, кивнула утвердительно.

Он благодушно засмеялся и стал расспрашивать, чем я интересуюсь, как отношусь к природе, урокам, друзьям. Вопросы ставил простые, безобидные, несерьезные, но к концу разговора я почувствовала, что он словно вывернул меня наизнанку, узнал обо мне все самое сокровенное, важное. Присматривался исподволь, копался в тайнах, мне самой не доступных, и все понял про меня.

Сели к столу. Петр Андреевич улыбнулся:

– Ты, вижу, умеешь радоваться успехам подруг.

Это хорошо. Не всякому дано побороть в себе ревнивого, злого зверя зависти.

– Такого зверя во мне не водится, – подтвердила я.

– Прекрасно! И уж если ты хороший человек, то веди себя с достоинством.

Кстати, ты любишь себя?

– Не знаю…

– А уважаешь?

– Конечно! Я не терплю, когда меня обижают, обманывают. А еще не люблю безразличных. И лица у них какие-то плоские, не запоминаются.

– О! Да ты философ! – рассмеялся Петр Андреевич.