Надежда

– Что же, радость – это как конфета? Поделиться можно? «Кусочек радости?» Мне не нравится так говорить. А как можно иначе сказать? – спросил Ваня.

– Помнишь, няня читала нам о чудном острове в огромном океане? Вокруг страшные волны высотой с наш дом, а на острове красиво, тепло и богато. Это был остров счастья. Значит маленькая радость – это маленький островок, – серьезно ответил Гена.

– Здорово придумал: островок радости. Ты как Пушкин.

– Скажешь тоже, Пушкин. Он – гений.

– А может, ты тоже будешь гением?

– Ну, да… Пушкин – он один во всем свете.

– Ген, а для тебя страх какого цвета? – опять пристал Ваня.

– Черного, конечно.

– Как земля?

– Нет, земля не черная. Она немного коричневая, немного серая.

– Тогда – как уголь.

– Да нет, уголь блестит, как живой. Наверное, он – как сажа в печке.

– А мокрая земля все же черная.

– Для меня она не похожа на страх. Голая сырая земля больше похожа на печаль.

– А война тоже черная?

– Конечно. Зинка здорово войну рисует.

– Дурак. Это же дым, – возразил Ваня.

– Сам бестолковый. Какой же дым без огня? Его просто не видно за дымом. Наверно, для Зины красный цвет – цвет чего-то хорошего. Может, праздника. И она не хочет рисовать им войну.

– Я все цвета люблю, а красный особенно. Потому что наш флаг красный, как цвет победы.

– А я вообще не люблю рисовать, – сознался Гена.

– Это потому, что у тебя не получается. Когда научишься, полюбишь.

– Я люблю, чтобы все было просто, как в арифметике.

В это время Зина, услышав свое имя, подошла к ребятам и внимательно слушала их разговор.

– Я тоже боюсь черного, – тихо сказала она. – Боюсь черной земли на проталинах, черных шаровар, темного вечера в лесу с Валентиной Серафимовной. Мне кажется, что там я понемногу умираю. А больше всего боюсь ночью засыпать. Лежу и молюсь, чтобы завтра опять взошло солнышко и пропало все черное. Я боюсь, что Бог за что-либо накажет Солнышко, и оно больше не взойдет.

– Дурочка! Солнце не живое. Бог наказывает живых. Думать надо, – сказал Ваня назидательно.

– У меня не получается. Как это думать? – грустно пробормотала Зина.

– Не знаю, – растерянно ответил Гена. – Оно само думается.... Раз есть голова, значит она думает. Смотри вокруг и соображай: что это, зачем оно? Вот и все.

– А я зачем нужна? – спросила Зина.

– Чтобы жить, – предположил Гена.

– Я не хочу жить, – пролепетала Зина еле слышно.