И небо летит навстречу. Приключенческий роман

Дикторы, будто соревнуясь, у кого страшней новости, хорошо поставленными голосами вещали о последних нерадостных событиях:

– В районном центре маньяк изнасиловал и убил трех женщин…

– Трагедия в городе Н-ске. Разбился пассажирский авиалайнер, погибли все пассажиры и экипаж…

– Малолетняя мать безжалостно выбросила своего новорожденного ребенка в сугроб на лютый мороз…

– Высокопоставленный чиновник присвоил деньги детского фонда инвалидов…

– Суперзвезда Игорь Султанов установил у себя в особняке два золотых унитаза с вкрапленными в них стразами Сваровски… Тусовка в шоке! Жмот – сэкономил на бриллиантах! Все друзья отвернулись от него! – комментировала это событие в ток-шоу «дутая» «резиновая» блондинка, безуспешно пытаясь скривить в презрительной усмешке силиконовые губы.

– Мама восьмилетней Кати, больной раком, с мольбой и надеждой в глазах просит помочь собрать деньги на операцию и спасти жизнь ее дочери! – С экрана телевизора усталым недетским взглядом на зрителей смотрела измученная болезнью худенькая, лысая девочка…

– Собранные горожанами деньги на стерилизацию бродячих животных осели в карманах местных чиновников, а несчастных собак и кошек просто накормили отравленным кормом…

Это была последняя капля Лизиного терпения, она со злостью выключила телевизор, уткнулась лицом в подушку и горько зарыдала.

Она плакала так, как плачут доведенные до отчаяния люди – всем сердцем, всей душой, содрогаясь всем телом. Осознание собственного бессилия делало ситуацию неразрешимой, оттого еще более тяжелой!

Так отчаянно, горько она плакала очень давно… в детстве! Тогда Лизе было шесть лет, мама не позволила ей оставить у себя дома подобранного на улице маленького и голодного щенка.

Он так жалобно скулил, с такой благодарностью и надеждой лизал ей ладошки…

Ее горе было вселенским! Большей беды, чем отсутствие собаки в ее ребячьей жизни, не было, с этим нельзя было жить и невозможно смириться!

Вот и сейчас она, взрослая женщина, плакала так же горько, как когда-то в детстве из-за щенка.

Эта детская обида и ощущение непоправимого горя до сих пор занозой сидели в Лизиной памяти. К этой невеселой компании присоединялось еще невыносимое одиночество, которое никак не отпускало женщину, схватив ее за горло железной рукой. Лиза проревела с полчаса, а когда слезы кончились, то силы совершенно покинули ее. Немного успокоившись, она несколько раз глубоко вздохнула и устало прикрыла рукой глаза.