Чаша небес

Лица уплывали и возвращались, дрейфовали, как облака. Холод начал отступать. Он почувствовал крайнюю усталость. Все кости ныли. После десятков лет сна движения стали работой. Их руки массировали его ноги, по ощущениям – каучуковые протезы. Сердце работало, кровь стучала в ушах. В горло при дыхании прорывалась горечь. Он наконец начал дрожать. Сон спадал с него, как заплесневелые покровы – с распеленатой мумии.

Думай.

В накатившем сером тумане он вспоминал. Викрамасингхи были вполне самодостаточны, заняты одним делом, им собирались доверить три года парной вахты.

Майра пилотировала, Абдус исполнял функции дежурного инженера. Их вахта по расписанию стояла гораздо позже его собственной. Сколько промежуточных? Двадцать семь? Он попытался сосчитать. Ему стало больно.

Они растирали его закоченевшие мышцы. Массаж вызвал острую стреляющую боль, и он не сдержал приглушенного крика. Они не обратили внимания. Но теперь, по крайней мере, у него прояснилось в глазах. Непохоже, что из криосна выводят хоть кого-то еще среди остальных четырехсот тридцати шести пассажиров «Искательницы солнц».

Однако сбоя в программе колыбели не произошло, значит, кто-то явился его разбудить. Палуба пустовала. Карбокерамика плиток пола блестела, как новая.

Как ученый он не должен был проснуться до тех самых пор, пока на планете системы 3 Скорпиона, в благодатном мире, которого прежде не видел ни один человек и который все называли Глорией[5 - Glory (англ.) – слава, великолепие; ореол, сияние; но также обыгрывается по сочетанию go/come to glory – умереть во славе, пасть смертью (храбрых).

], не развернут всю необходимую инфраструктуру. Похоже, что в полете они провели около восьмидесяти лет. Недостаточно, чтобы достичь Глории. Что-то пошло не так.

Губы Майры шевелились, поблескивали в резком свете, но он оставался глух. Тогда они поработали с его нейронными связями, и – бац! – он обрел слух. По ушам ударил плотный шум. Межзвездный серфинг.

– Все в порядке? В порядке? – тревожно спросила Майра, внимательно рассматривая его.

Губы сложились в узкую ниточку. – Как тебя зовут?

Он прокашлялся, отхаркнул. Исторгнув наполнявшую глотку молочную жидкость, он выдавил:

– Клифф… Каммаш. Но… почему я? Я же… биолог. А Бет… на холоде?

Они не ответили сразу, но переглянулись.

– Не спеши говорить, – с мимолетной улыбкой мягко ответила Майра.

Что-то определенно не так. Он знал Викрамасингхов по тренировкам, помнил их надежными и дисциплинированными сотрудниками.