Хозяйка мертвой избушки

Даже Волос это признает, хотя делать ничего не желает. Тем ироничнее будет использовать его творение…

Он вновь рассмеялся.

– Но я отвлекся. Усмирение означает частичное уничтожение и полное порабощение всех человеков и человечек. И в этом деле тебе отведена ключевая роль, как хозяйки избы на курьих ногах. Понимаю Ягу, это будет весело – заставить самого доброго и сочувственного человека предать свой род и стать причиной его полного подчинения миру мертвых.

Аленка пикнула и сжала ладошкой разинутый от ужаса рот.

В ушах ее прозвучало злорадное хихиканье Яги.

Глава 5 -Алёнка принимает хозяйство

Красавчик исчез из портрета, холст вновь показывал пустые залы неизвестного замка. Из Аленки словно вынули невидимый стержень, она рухнула на пол и залилась слезами.

Хуже положения сложно даже придумать. Она голая, с головы до ног обвареная кипятком совершенно одна в колдовской избе, которая предназначена для унижения рода людского.

Кожа полыхала, словно ее снова обмакнули в кипяток.

Ступней своих Аленка не чувствовала, они превратились в два комка острой непреходящей боли. Девица страшилась даже глянуть на них, ну как увидит обугленные головешки вместо аккуратных пальчиков. В довершение ко всему ощутила, как в основания черепа будто вонзили стальной прут, который медленно начал погружаться все глубже. Головушка сопротивлялась, отчего затылок занемел от тупой ноющей боли, которая странным образом вполне себе соседствовала с острой и жгучей болью от ожогов.

– Нет моих сил больше терпеть! – вскричала Аленка. – Даже погибель лучше!

После этих слов изба так и подскочила. Сквозь боль Аленка ощутила беспокойство и жалость. На некоторое время изба замерла, словно раздумывая. Потом пришло ощущение, которое внутри девицы расшифровалось как: "Потерпи!"

Пол дрогнул, за окном замелькали деревья. Аленка ощутила, что изба куда-то мчиться с огромной скоростью. Думать об этом дальше не было сил, девица сомлела, освобожденно погружаясь в забытье.

***

Но облегчение не было долгим. В затылке задергался невидимый стержень. Ноющая боль растеклась по всей голове. Стержень дрогнул и продвинулся дальше, вдоль хребта прошла волна обжигающей яркой, как искра, боли. Аленку выгнуло, скрутило. Руки взмахнули перед ней, пятки застучали по полу. Рот раскрылся, она закричала во все легкие. Последнее было единственным, что она сделала сама.