Хозяйка мертвой избушки

Алёнка ощутила сквозь великую тишину некое огромное и живое существо, которое всегда было здесь. Оно жило своей жизнью, такой огромной и бесконечной, что мельтешение людских судеб для того существа было, как мельтешение крошечных мурашей для огромного дерева.

– Мы и есть мураши, – прошептала Алёнка. Слова упали, как огромные глыбы в гладкое чистое озеро, в котором девица пыталась рассмотреть нечто важное. Важное тут же пропало, волны пошли такие бурные и густые, что больше в озере ничего нельзя было рассмотреть.

– Тише, тише… – губы уже сложились в колечко, чтобы произнести эти слова, но они так и не произнеслись. Слова – это новые глыбы в чистую твердь озера, в котором она пытается рассмотреть Дух Перводрева.

Она удержала слова, и поверхность озера стала успокаиваться. Так, хорошо, подумала она. По озеру пошла рябь. Да что же это? – плеснула волна. Не такая большая, как от слов, но ощутимая.

Даже думать нельзя. Мысли – это тоже камни. Она изо всех сил постаралась не думать. Мысли, как назло, хлынули потоком.

Какие-то глупые, совершенно неуместные здесь и сейчас. Про избушку, про Кику и Волчика, про котовые штаны и откуда они берутся, когда он обращается в человека, и куда потом деваются…

Когда очнулась, увидала бурю не меньше чем от слов. Сызнова. Все нужно начинать сызнова. Ни капли внимания глупым мыслям, смотреть на волны. Смотреть сквозь волны.

И она стала пытаться услышать неслышимое. Постаралась быть Духом, а не человеком. Мысли пытались прорваться, отвлечь её, но Алёнка вдруг поняла, что она больше не Алёнушка, не человек с двумя руками и ногами и головой.

Она нечто большее. То, что заполняет все вокруг и молчит.

Молчит. Заполняет все вокруг. И… понимает. Алёнка вдруг осознала, что понимает, хотя в тот момент она уже не была Алёнкой, она была Духом.

Это не были слова в человеческом понимании. Алёнка улавливала смыслы, которые её человеческая голова переделывала в нечто формулируемое. Но облачённые в слова смыслы означали уже не совсем то, чем были.

А то и вовсе – совсем не то.

– Чтобы жить, прежде нужно умереть!

Образ жёлудя, красивого, как игрушечка, качающегося на ветвях. Потом он обрывается и летит, падает в грязь. На него наступает копыто оленя, жёлудь раздавлен и уничтожен. Жёлудь – мёртв. Из него выпадает семечко, закатывается в складку земли и уже там умирает окончательно.

Из семечка появляется росток, семечко окончательно растворяется, а стебель тянется наверх, к свету, крепнет.