Сказание о распрях 2

Воистину, долго переодевался он…

Так должна была ответить горничная, но иное понесла в речах:

– Никто к нему не входил, не выходил. Прихорашивается он,

Ибо не знала, не ведала Хризольда, что подкуплена её служанка – бастард успел и здесь. Всё тщательнейшим образом продумал, в мелочах он преуспел изрядно – видать, готовился не день, не два. Правда, с нарядом оказия вышла: никак не думал Яккоб, что в самый последний день вздумается жениху сменить свои одежды; иного покроя, от другого умельца.

Что же до прислуги, то не совсем подкуплена невесты предивной служанка – не монетами, но, возможно угрозами иль хитрыми, льстивыми речами подговорил бастард ту несчастную горничную сказать что-нибудь эдакое; какой-нибудь лепет.

Капеллан же, духовник преподобный по пути в замок репетировал свою речь:

«Итак, сегодня, в этот дивный вечер… Когда достигли ещё вчерашние юнцы полных, совершенных лет… Когда им по двадцать одному году от роду… Ввиду безмерной любви между ними… По обоюдному согласию сторон… Венчаю я на веки вечные… Есть ли тот, кто против – да выскажется он…».

Случилось так, что виночерпий, неся на подносе лучший из напитков местного виноградаря, проходил мимо покоев Вильхельма в тот самый миг, когда и он, и отец его уже были мертвы, а невеста забила тревогу, что в покоях жениха уж слишком тихо, нет движенья никакого.

И уловил слуга запах стойкий, который не спутать ни с каким другим.

Почуяв недоброе, он подошёл ближе, прислушиваясь. И наградой ему была лишь мёртвая тишина – ни звука расчёсываемых гребнем волос, ни шелеста тканей, ни единого голоса. Дверь же – дверь была слегка приоткрыта.

Не посмел виночерпий глянуть, не посмел он войти. Но со всех ног помчался обратно, едва не налетев на других прислужников, и чуть не разбив сосуд с вином. И поднял шумиху он, и сильно был он перепуган.

И ворвалась стража, и завидела известное. Ибо обнаружили Вильхельма в кресле перед зеркалом, и голова его наклонена вниз и немного набок. И не подавал он признаков жизни, а на полу почти свернувшаяся багряная жидкость. И торчит из спины орудие убийства, и скверно это, недобро весьма.

И омрачён был вечер тот событием, известием плохим. И в панике, и в ужасе весь замок, и бьётся в истерике теперь уже вдова.