Владыка бриллиантов

– Ох, не знаю, Даннор. – И слово в слово пересказал гном эльфу все речи, что исходили от свирепея-клятвоотступника, свирепея-клятвопреступника. – Сам явился, дабы… Ты же знаешь мой народ: коль не так поймёт – так приврёт. Работяги и трудяги, закостенелые бродяги; слух нам дан хороший, но к отзвукам инструментов наших, да к содроганию гор от катаклизмов. Вы же высоко в ветвях сидите; много знаете и много видите.

И выслушал эльфийский король короля гномов, и стало ему не по себе; дошло, наконец, до Даннора, какую оплошность он совершил, не вняв сове ночной.

До скончания времён оплакивать ему неясыть, что столь преданной была.

– Одним словом, ждать беды! – Тяжело вздохнул Фрор, проглотив умозаключения друга. – Можем ли мы это как-то предотвратить?

– Прячь народ свой в глубины гор, а я заведу свой в непроходимую чащу. – Спокойно, но отрешенно и со слезами на глазах молвил Даннор. – Я пошлю гонца к Норману, что сидит сейчас на людском престоле; тому, что воцарился сравнительно недавно.

Их жаль пуще всего, ведь негде им укрыться. Лес мой не укроет всех, равно как и твоя гора.

Тем временем Алмазный король, прознав о том, что двое из шестнадцати клятву не сдержали, в страшном гневе рвал и метал. Его хрустальные глаза почернели, помутнели от злости; иссяк в них прежний блеск; серебряные коронки Его зубов скрежетали друг о друга в ярости великой и ужасной.

– Молва приведёт их к алтарю, – Смекнул Он. – Узкая, но всё же приметная зоркому глазу тропа выведет их к жилищу Моему.

Они становятся больше – и качеством, и количеством, тогда как Я уже не тот, что раньше.

И сказал король ещё:

– Если месть направит их, если все они выступят с войском, один Я могу не справиться: есть в них что-то, чего Я до сих пор не разгадал. Их Истина, их Правда, их Вера сильнее Моей злобной воли, Моего эгоизма, Моего эгоцентризма, Моего индивидуализма. Они ещё не знают, что Бога больше нет; но они верят в лучшее, в светлое, в хорошее и доброе, а это немаловажно, этого вполне достаточно.

Я вижу и понимаю, что на самом деле они не враги Мне, и даже могли бы стать друзьями. Но Я привык быть плохим и злым, Я привык быть одиноким, чёрствым; Я люблю лишь Себя. И Мне не нравится, что они множатся, и селятся всё ближе к владениям Моим. Скоро яблоку негде будет упасть – столь велики они числом. И даже если Я призову всех тварей – Я не уверен, что победа будет за Мной.