Гипнотизер

– Как звали полицейского? – пробормотала Симоне.

Не успев ответить, он очутился в роще Обсерватории. Он копается в песке на площадке и находит желтый камень – круглый, как яйцо, большой, как тыква. Эрик ощупывает его и ощущает на одной стороне неровности, какие-то царапучие шероховатости. Повернув тяжелый камень, он видит, что это череп динозавра.

– Черт! – выкрикнула Симоне.

Эрик дернулся и понял, что задремал. Сильные таблетки усыпили его прямо посреди разговора. Он попытался улыбнуться и встретил ледяной взгляд Симоне.

– Сиксан? Что случилось?

– Опять началось? – спросила она.

– Что?

– Что? – зло передразнила она. – Кто такая Даниэлла?

– Даниэлла?

– Ты обещал, ты дал слово, Эрик, – возмущенно сказала Симоне. – Я поверила тебе. Какая я была дура…

– Ты о чем? – перебил он. – Даниэлла Рикардс – моя коллега из Каролинской больницы. При чем здесь она?

– Не ври.

– Что за чепуха, – улыбнулся Эрик.

– По-твоему, смешно? – спросила Симоне. – Иногда я думаю… хотя я и постаралась все забыть.

Эрик задремал еще на несколько секунд, но все же услышал слова жены.

– Может быть, нам лучше развестись, – прошептала Симоне.

– Между мной и Даниэллой ничего не было.

– Не имеет значения, – устало сказала Симоне.

– Неужели? Не имеет значения? Ты хочешь развестись из-за какого-то случая десятилетней давности?

– Какого-то случая?

– Я был пьян и…

– Не желаю слушать, я все знаю, я… Черт, черт! Я не хочу играть эту роль. Я не ревнивая. Но я верный человек и требую верности в ответ.

– Я никогда больше тебе не изменял, никогда не…

– Тогда почему ты не докажешь мне свою верность? – перебила Симоне. – Ведь мне это так нужно.

– Просто доверяй мне.

– Ладно, – вздохнула она и ушла из спальни, прихватив подушку и одеяло.

Эрик тяжело вздохнул. Надо бы пойти за ней, не сдаваться, надо притащить ее обратно в кровать или лечь на полу возле дивана в гостевой комнате, но именно в эту минуту спать хочется всего сильнее. У Эрика больше не было сил сопротивляться сну.

Он повалился на постель, чувствуя, как кровь разносит допамины по телу, блаженная вялость растекается по лицу, проникает в кончики пальцев. Тяжелый химический сон опустился на его сознание, словно облако муки.

Через два часа Эрик медленно открыл глаза. Сквозь шторы пробивался бледный свет. В голове пронеслись картины прошедшей ночи: жалобы Симоне и мальчик с сотней черных ножевых ран на блестящем теле. Глубокие раны на шее, горле и груди.