Гипнотизер

Номер оказался стокгольмским, и Эрик осторожно ответил:

– Эрик Мария Барк.

– Здравствуйте, меня зовут Бритт Сундстрём. Я работаю на “Международную амнистию”.

– Здравствуйте, – не без колебаний ответил он.

– Я хочу знать, была ли у вашего пациента возможность отказаться от гипноза.

– Простите? – переспросил Эрик.

В витрине огромная улитка тащила сани с рождественскими подарками.

Сердце у него тяжело застучало, началась изжога.

– “Кубарк”, справочник ЦРУ по бесследным пыткам, трактует гипноз как один из…

– Решение принимал лечащий врач…

– Вы хотите сказать, что сами ни за что не отвечаете?

– Не думаю, что я должен давать какие-то комментарии, – отбивался Эрик.

– На вас уже заявили в полицию, – коротко сказала Сундстрём.

– Вот как, – еле выговорил он и нажал “отбой”.

Эрик медленно пошел к площади Сергельсторг, сверкающей стеклянной стеле и Культурному центру, рассматривая рождественский базар и слушая, как трубач играет “Тихую ночь”. Свернул на Свеавэген, пошел мимо туристических бюро.

Возле продуктового магазина “Севен-Элевен” остановился и прочитал полосу вечерней газеты:

РЕБЕНКА ОБМАНОМ, ПОД ГИПНОЗОМ ЗАСТАВИЛИ ПРИЗНАТЬСЯ В УБИЙСТВЕ СВОЕЙ СЕМЬИ

СКАНДАЛЬНЫЙ СЕАНС ГИПНОЗА ЭРИК МАРИЯ БАРК ПОДВЕРГ РИСКУ ЖИЗНЬ МАЛЬЧИКА

Эрик почувствовал, как застучало в висках. Торопливо пошел дальше, стараясь не смотреть вокруг. Миновал место, где убили Улофа Пальме. Три красных розы лежали на грязной мемориальной плите. Эрик услышал, как кто-то зовет его, и шмыгнул в магазин дорогой аудиотехники.

Усталость ощущалась в каждой клеточке тела, будто похмелье, смесь злости и отчаяния. Трясущимися руками он достал еще одну капсулу сильного болеутоляющего, кодеисана. В животе похолодело, когда капсула растворилась и порошок попал на слизистую оболочку.

По радио обсуждали, не стоит ли запретить гипноз как форму лечения. Какой-то человек тягучим голосом рассказывал, как однажды его загипнотизировали, заставив поверить, что он – Боб Дилан:

– Конечно, я знал, что я не Боб Дилан.

Но меня как бы вынудили говорить то, что я говорил. Я знал, что меня загипнотизировали, видел рядом своих приятелей и все-таки верил, что я – Дилан, по-английски говорил. Нельзя такое допускать. Я же мог признаться в чем угодно.

Министр юстиции со смоландским акцентом говорил:

– Использовать гипноз как метод допроса, безусловно, незаконно.

– Значит, Эрик Барк нарушил закон? – резко спросил журналист.