Девочка и её мозг

Одновременно он хорошо чувствовал грань. Удавка сжала шею, я ощутил, как темнеет в глазах. Ещё чуть-чуть и я потеряю сознание.

– Пха! – я отвернулся и постарался отдышаться, не делая это слишком заметно. Этому навыку мистер Слизь научил меня в самом начале. Если ты пытаешься кричать, хрипеть, шумно дышать – будет гораздо больнее.

– То-то же! Сосредоточься! Ты понесёшь меня. Не покачусь же я сам по грязному полу. А наша куколка пусть посидит одна.

Я покорно приблизился к женщине и подставил ладонь. Беззвучно её гладкая кожа на щеках и на руках сползла и снова сделалась бугристой и безобразной.

Лишь на шее осталась гладкая полоска, которая ощутимо сжалась, на висках куклы выступили жилы. Лицо побледнело, рот приоткрылся, хватая воздух, и тут же закрылся вновь. Глаза распахнулись во всю ширь. Мой ошейник, наоборот, слегка ослаб. Это означает, что мистер Слизь говорит с куклой.

Удавка затянулась сильней, на миг глаза куклы выпучились, пальцы метнулись к шее и тут же безвольно упали. Удавка ослабла.

Взгляд куклы со страхом и затаённой надеждой коснулся меня. Я выпрямился и изобразил каменное лицо. В глазах куклы потух свет надежды. Она обмякла на стуле.

– Сойдёт. Пусть сидит, хе, хе, наслаждается последними часами жизни. А ты давай, ступай…

– Только погляди на ту женщину, – на весь зал воскликнул электронный голос. – У неё бугристая кожа на руках и пятна на лице. Такие симптомы характерны для дерматического квазилита, таким болеют в центральной части галактики. Когда мы только что вошли, я такого не заметил.

Ты не помнишь?

Яя обернулась и поглядела прямо на нас. Голову пронзила боль. В ушах взвизгнуло ультразвуком:

– Нас раскрыли!

Удавка сдавила загривок, шарик слизи начал растекаться по ладони.

– Не подходи к ней. Она может быть заразна, – продолжал, как ни в чем не бывало, мозг. – Не хватало мне ещё, чтобы ты подхватила что-то подобное…

Растекание слизи остановилось. Что за дурень? Сам же только что сказал…

Яя нахмурила бровки и постучала пальчиком по стеклу банки.

Потом поглядела на нас, улыбнулась и как бы извиняясь, склонила голову.

– Чего громко? Ничего и не громко. Погляди на неё, она ничего не услышала, – продолжал мозг, хотя звук немного приглушил. – Ну и болезненный же у неё вид. Того и гляди грохнется в обморок. И чего этот парень не следит за ней. Я вот за тобой слежу! – в механическом голосе появились хвастливые нотки. – Если бы не я, ты бы давно пропала. Пошла по миру. Попала в детский дом.