Школа богатырей. Расколотая мечта

Не хорошо наслаждаться чужим унижением!

Да ну, это же шутка! Я шутил!

Плохо это!

Но ведь Ярополк всегда меня унижал! Я всего лишь отплатил той же монетой!

– Холоп! Что ты себе позволяешь?! – завопил Ярополк. – Напал со спины!

Любимка расхохотался ему в лицо.

– Ёшь-матрёшь! Я все это проделал прямо у тебя под носом! Ха-ха! А ты даже моргнуть не успел!

Хлоп! Он снова перешёл в скоростной режим. Легонько шлёпнул Ярополка по затылку, потом ткнул в бок и наступил на ногу. Хлоп! Он снова как ни в чем не бывало стоит на своём месте.

Ай! Уй! Ой! Сын воеводы ухватился за затылок, потом лапнул бок и тут же подскочил на одной ноге. Штаны тут же снова упали.

– Не ожидал, что ты такой жалкий, – процедил Димитрий сквозь зубы. Ярополк повернулся к тому с таким выражением, словно это он его ударил. Губы княжича изогнула едкая презрительная улыбка.

– Остап? Теперь-то ты видел?

– Да. Быстро движется хлопчик, – оселедец казака невесомо плыл по воздуху, глаза прищурены. Пока Любимка хвастался, сын атамана перешёл в режим земной тяги.

Ярополк покраснел, побледнел. От бессильной ярости и обиды из глаз брызнули слезы. Он утёр их зло, но они снова выступили. Все смотрели на него, бедный парень не знал, куда себя деть.

– Я думаю, нас рассудят поединки, – громко сказал Остап. – У нас в Запорожской Сече, когда сомневаются в чьей-то доблести, – он смерил Наума презрительным взглядом и быстро посмотрел на Ярополка, – отмыться от этого поможет лишь поединок.

Димитрий перекрестил руки на груди и сказал:

– Вот и посмотрим, чего стоят ваши золотые врата!.

– Не собираюсь ни с кем драться, – проговорил Наум. – Любим, они нарочно нас провоцируют. Не удивлюсь, коли они собираются наябедничать наставнику и свалить все на…

Остап презрительно скривился.

– Трус. Дурное семя сразу видно. И воевода Прокл из-за вас пропал. Мать твоя к чему не прикоснётся – все превращается в гниль…

Бац! Наум отскочил и затряс рукой. На щеке Остапа пламенел след пятерни.

– Не называй мою мамку порченой! – очень тихо, но твёрдо молвил толстоватый тягатель.

Казак в абсолютной тишине провёл пальцами по щеке, потом поглядел на них, словно проверил нет ли крови. Его серые глаза взглянули на Наума.

– Бьешь, как баба! – проговорил он холодно. Тот побледнел и затравленно оглянулся. Понимал, что после такого удара пути назад больше нет.

Настенька глядела испуганными глазами.

– Ребята, вы что? – пролепетала она. – Мы же соратники.