Месть сыновей викинга

 – Только сними наконец свой ремень.

Он обдумывал варианты своего поведения. Мы лежали слишком близко друг к другу, так что у него не было возможности вынуть меч из ножен. Если вздумает позвать на помощь соратников, я быстро перережу ему горло. Он нехотя ослабил пряжку ремня и положил меч на землю.

– А теперь медленно поднимаемся вместе. Ты берешь с седла мои башмаки и отдаешь их мне.

Моя расстановка приоритетов его удивила. Когда он потянулся за башмаками, шлем свалился и покатился по опавшим листьям.

– Оставь его на земле.

Веревка, которой были связаны мои руки, позволяла мне крепко удерживать парня за его длинную челку и в то же время не отводить от его горла вторую руку с кинжалом. Ему ничего не оставалось, как встать на колени и надеть на меня башмаки.

– Сейчас ложись на живот под этим деревом.

Я подобрал его меч и взял лошадь под уздцы.

– Как жаль, – сказал я на прощание, – что мне не суждено повидаться с братом Бьёрна Железнобокого.

В седле я никогда не чувствовал себя уверенно, но скакун Хастейна был спокойным и покладистым.

Я вскочил на его широкую спину и скрылся между деревьями. Окрыленный триумфом, я принялся размышлять, как освободить Беллу. Поэтому никак не ожидал, что мне в затылок полетит шлем Хастейна. На мгновение мир вокруг почернел.

Я опомнился, когда вылетел из седла и упал на землю. Судя по звуку, кто-то стремительно приближался ко мне по лесной подстилке. Мощный удар резко вытолкнул из легких весь воздух, а кулак угодил прямо в нос.

Одновременно с болью меня поразило осознание собственной глупости. Не стоило оставлять Хастейна в живых. В то время я еще не был убийцей. «Так и не научился полностью обезвреживать противника, – пронеслось у меня в голове. – А теперь уже не научусь никогда, ибо сейчас мне суждено умереть».

К моему глубокому изумлению, Хастейн не пронзил меня мечом. Даже не ударил и не пнул меня. Он поправил ремень и вложил меч в ножны.

– Благодарю за преподанный мне урок, – сквозь зубы процедил он.

 – Впредь постараюсь быть осторожнее.

Бьёрн Железнобокий поручил ему следить за мной. Если бы он меня прикончил, это нанесло бы его чести такой же огромный вред, как если бы мне удалось сбежать. Теперь самообладание Хастейна не может не вызывать моего восхищения. Тогда же мне было ясно одно: я по-прежнему нуждался в милости богов.

– Тебе следовало забрать мой шлем, а не свои башмаки, – заметил он, приподнявшись в седле.