Школа богатырей

За столько лет не научился врать, глупо полагать, что это получится сразу, да еще и с Варькой, которая сама никогда не врет и неправду чувствует, как калика земную тягу. Под взглядом рыжих глазищ ему сделалось очень неуютно.

"Все пропало, – обреченно подумал отрок. – Ешки-матрешки, не видать мне книги, как своих ушей!"

– А эта книга… – начала девочка и замолчала, раздумывая. – Эта книга нужна тебе для исполнения твоей мечты?

В такие моменты Варька его пугала. Иногда ему казалось, что она умеет читать мысли.

Но сейчас не до глупых страхов. На кону его дальнейшая судьба. Отвечать не стал, какой смысл говорить, коли Варька все понимает без слов. Лишь кивнул и стал ждать, опустив взгляд на собственные лапти.

Девочка нахмурилась, тонкие пальчики крутили кончики рыжих косичек.

– Понятно, – сказала она и кивнула. Взгляд ее сделался насмешливо – проницательным. Ох, как Любимка не любил этот взгляд.

– Говори, как выглядит.

Мечи-калачи! Любимка едва не бросился ее расцеловать. Вот истинный друг. Даже не спросила, зачем надо и когда вернет.

Сбиваясь и путаясь, рассказал, как выглядит обложка. С каждым словом ощущал себя все более скверно. Это где же видано, чтобы для пробуждения силы богатырской нужна книжка с чудищами на обложке. Но Варька ничего не сказала, может, подумала, что кому как не будущему богатырю знать нечисть в лицо.

– Значит, калика тебя все же заметил, – проговорила она и коснулась кончиками пальцев его побитого лица. – Не зря получал раны.

Ее рука была прохладна, прикосновения приятны, вот уж не ожидал от себя этих телячьих нежностей.

Не задав более ни единого вопроса, Варвара пообещала все сделать и тут же поспешила через Соборную площадь к уродливой глыбе библиотеки.

И вот он шагает к западной кремлевской стене с тяжеленной книгой под мышкой, а уши полыхают от стыда.

– Мечи-калачи! Варька такая доверчивая, а я ирод окаянный!

Несколько раз останавливался, с решительным выражением лица разворачивался и даже делал пару шагов назад. Каждый следующий короче предыдущего.

В ушах начинали звучать голоса: "…ни капли земной тяги. Ни единой даже крохотной капельки!"

В груди пробуждалась боль, такая едкая, что щипало глаза. Любимка, позабыв колебания, бежал к Троицким воротам.

Книга и правда оказалась необычной.