Школа богатырей. Вольные люди

Хотя знает ли? Не утаил ли Ком ещё каких-нибудь способностей? Юноша отмахнулся от набежавшей тревоги. Даже если утаил – он, Любим, тоже по полной ещё ни разу не выкладывался. Вот и сравним наши тайники.

Чуть помедлил перед тем, как войти на площадку. Все здесь было монументально и совершенно. Вдоль стен стояли белые мраморные статуи, изображающие героев и чудовищ. Тут суровый воин в шкурах повергает мечом змея, там два воина в доспехах бьются на булавах, а три женщины наблюдают за ними, прижав руки к груди.

Каждая сцена оформлена узорами, вырезанными прямо в камне, как картины в рамах. Пол выложен гладкими отполированными плитами с причудливыми орнаментами. Любим осторожно тронул гладкую поверхность кончиком лаптя, очень уж на застывший лёд похожа.

Все, как тогда, на испытании тягателей. Разве что золотых врат нынче нет. Оно и понятно. Сегодня все здесь только для него, и играть с ним никто не станет. Ком действительно попытается его убить. По крайне мере так сказала бабуся Яга, и писарь Полох при этом сделал такое скорбное лицо, словно уже похоронил его, Любима.

Нет! Помирать я не собираюсь. Он стремительно сорвал с плеча булаву и грянул ей прямо перед собой. По мере движения булавы она стала наливаться сталью и под конец сделалась раза в три толще и массивнее. За миг до того, как она коснулась твёрдого с виду камня, тот вмялся, как глина, пошёл складками и расступился.

Граум! Дрожь разлилась в стороны, как волны от падения капли в кувшин с водой.

Каменное покрывало сминалось и боровилось, будто и камень, и статуи были нарисованы на толстом плотном одеяле. Вся эта субстанция отпрянула от эпицентра удара, забурлила и закружилась. У Любима зарябило в глазах.

Кружение размягчённого камня продолжалось, вокруг Любима начали подниматься стенки, как будто он очутился на гигантском гончарном круге, на котором невидимые руки мастера ваяли очередной кувшин. Стенки стали сближаться сверху, потом они уплотнились и сомкнулись.

Любимка ощутил, что со всех сторон на него ринулась волна камня.

– Мечи-качи! А вот это ты зря, – пробормотал он.

Без видимого усилия он взмахнул палицей, она по-прежнему имела вид тоненькой тросточки с шариком на конце. Только вот гул, с которым она вспарывала воздух, больше подошёл бы огромному стальному стволу Буслая.

Булава пропала, превратившись в размытый гудящий рассерженным шмелём круг, за миг до того, как стены сомкнулись.