Школа богатырей. Вольные люди

В некоторых ямах на дне оставались круги, как будто земля начинала расступаться от удара, но не успела, и её края пригвоздило к каменистой почве.

Шух! Любим появился на том же месте, где только что стоял. Внешне беспечный и расслабленный. Не смотря на чудовищную скорость даже не запыхался.

– Как тебе такая скорость, Ком?

Ш-ш-ш-ш! Впереди из камня выросла фигура. Лицо и туловище до пояса выглядело вполне по человечески, молодое юношеское лицо глядело бесстрастно. Он поддёрнул словно юбку свои растекающиеся ноги.

Вся поверхность перетряхнулась. Недвижимыми остались лишь места ударов палицей.

Каменный юноша нахмурился и дёрнул сильнее. Раздался хруст и треск. Одновременно звуки походили и на то, как рвётся материя и на то, как трескает камень.

– Твои удары так меня спрессовали… – проговорил Ком, и в голосе его звучало удивление, – что я не могу шевелить этими частями.

– Ёшь-матрёшь, прости, – Любим утратил гордую позу воина и виновато потёр затылок. – Надеюсь это не навсегда…

Ком будто бы прислушивался к себе.

– Ты прав, похоже, это навсегда, – проговорил он.

– Ты что, меня не слушаешь?! – вскричал юноша. – Не навсегда! Я сказал – НЕ!

– Но ты сам подсказал мне способ противостоять тебе…

Губы Кома тронула улыбка. Любим вспомнил, что любимца Святогора привязанного к этому месту постоянно мучала скука. Их противостояние было для него приятным разнообразием бытия, ради которого потерять парочку кусочков своего безразмерного тела ничего не значило.

– Я просто должен уплотниться до состояния твоей булавы…

Раздался негромкий хруст и шелест. "Подол", который он только что поддёргивал, начал стремительно втягиваться в одиноко стоявшую фигуру.

– Он и правда может стать плотнее булавы? – пробормотал Любим, с сомнением глядя на тонкую рукоять.

– Никто не знает, сколько металла вбухано в булаву Ильи Муромца, – так сказал ему – Полох. – Но судя по тяжести, там целая гора…

Ком обычно скрывал свой объем и уж точно на памяти Любима не пытался втиснуть всего себя в размер человечьего тела.

Всегда оставалась неприметная ниточка, по которой материя уходила в огромные подземные полости. И вот теперь он решил попробовать.

– Эй, прекрати! Мечи-качи! Тебя этак ни одна скала не выдержит, – заволновался Любим.

Кома уже втянул все лежащие на поверхности участки тела и теперь высасывал себя тонкой струйкой из подземных ходов, которых под полигоном Яги было видимо невидимо.