Школа богатырей. Возвращение Полуночи

Вперёд! Топтать неизведанные земли Запределья, а то и вовсе углубиться в таинственную и страшную Тайгу…

На стене богатырского терема искусно вырезаны сцены подвигов известных богатырей: вот отец Лексия срубает голову огромному Тугарину, дальше по стене Добрыня побеждает Змея Горыныча, а за левым плечом Ермака…

Любимка вдруг заволновался.

– Каково Сойке на это глазеть! Я раньше не думал об этом!

Искусно вырезанный Илья Муромский пленял Соловья Лиходела. Любимка нашёл глазами синеволосую девицу. Та стояла с краю и на терем даже не глядела.

Наконец дело дошло до атамана Тараса. Он вдохновлённо и лихо прокричал свою речь, если можно назвать этим словом набор воплей, оскорбляющих всех и вся и возносящих казаков до небесных вершин.

Вперёд выдвинулся князь московский Александр. Его тихий голос, тем не менее, хорошо был слышен во всем дворе.

– Школа богатырей – это наше общее наследие. Неважно, из какого ты княжества: белорос или малоросс, новгородец или тмутараканец, москаль или из Тулы – врата школы открыты для всех.

Я надеюсь, тягатели во время обучения продемонстрируют истинное товарищество и взаимное уважение, а потом, когда разъедутся по своим землям, научат этому своих соратников…

Его серые проницательные глаза внимательно изучали собравшихся.

– Да! Мы обязательно подружимся! – вскинул кулак Любим и стушевался под строгим взглядом Стояна.

Варвара и Пелагея припали к окошечку за кулисами. В руках девушки менестреля появилась крохотная книжица, куда она записывала угольком примечания для будущей поэмы.

– …Именно для этого Святогор и создал школу богатырского мастерства, – продолжал князь. – Ради единства нашей воинской доблести. Ради единства нашей земной тяги, которая плещет во всех русских людях от рождения. Ради нашего общего единства!

В отличие от Любима, Варвара внимательно наблюдала за другими тягателями. Не все воспринимали слова князя позитивно. Димитрий и Остап перемигивались и презрительно улыбались. Лексий со скучающим видом что-то говорил Сойке, та держала независимый вид, но слушала его куда охотней, чем князя.

Болтя – похожий на лягушку тягатель из Белой Роси – злобно скалился и щелкал зубами. Здоровяк Конопат улыбался, словно не понимал о чем речь.

Любимка весь издёргался. Когда, наконец, кончится эта болтовня, и их отпустят?! Взгляд наткнулся на Листка. Писарь неприметен, стоит внизу рядом с крыльцом и глядит на зевак. Обычно беззаботный и простоватый, теперь он замер, прижав палец к уху.