Школа богатырей. Возвращение Полуночи

Брызнула щепа и клочки бумаги.

– Нет! – закричал первый библиотекарь. – Мои книги!

Харитон ощутил почти физическую боль, глядя на обрывки страниц. Позабыв о сигнальном шнуре, бросился к прорехе, но было уже поздно.

– Зря ты не уничтожил Книгу Полуночи, как требовал князь, – донёсся насмешливый удаляющийся голос.

Из дыры падал круг солнечного света.

Харитон застыл, потом метнулся в дальний угол библиотеки: пол разворочен, на дне тайника разломанный сундучок, прикованный цепями к каменному полу.

Пусто.

– Ты решил бросить мне вызов, Шустр? – прорычал Харитон. – Добро. Поиграем.

Библиотекарь окаменел, только ветер из круглого отверстия шевелил длинную бороду. Если внешне ничего не менялось, то внутренне он стремительно погружался в тёмное шевелящееся ничто. Это походило на спуск в глубокий омут. Очень глубокий бездонный омут.

Появились палаты ума. Помещение из брёвен без окон и дверей, удобное кресло и десяток блюдец. Нет. Сейчас нужно не это. Харитон стремительно погружался дальше. Глубже, глубже, ещё глубже.

Туда, где пропадает зрение, слух, осязание. Там совсем нет чувств. Есть один чистый разум.

Только самые подготовленные способны спуститься на нижний уровень палат и остаться собой. Слабый ум растворится во мраке, как сахар в горячей воде. Он не сможет удержать себя в чётких рамках, ибо там нет рамок. Там нет тела, там нет внешнего и внутреннего, нет тебя и нет вне тебя. Есть лишь тёмное ничто и искорка трепещущего разума. Если не сумеешь удержать его в точке – ты пропал.

До сих пор Харитон был единственным человеком, кому это удавалось. Он знал ещё трёх, кто пытался и не смог. Но после того как Вий заключил его дочь в оковы ума, она сумела вырваться, опустившись сюда, на второй уровень.

– Теперь ты не такой уникальный… – шепнул голос из тьмы.

– Отстань.

Голоса. Да. Это то, что всегда здесь было и всегда будет. То ли демоны, то ли просто шёпот с той стороны сознания.

Дальше. Ещё глубже. Туда, где мерцает свет. Нет, это не свет в обычном его понимании.

Его невозможно увидеть. Его нельзя ощутить. Этот свет можно лишь осознать. Ибо это то, что является стержнем в этом иллюзорном мире. То, что не даёт разуму развеяться в пустоте.

Это Головоломка.

Перед ним висело огромное сооружение из большого числа частей, каждая причудливой формы и окраски. Они взаимодействовали друг с другом, сцеплялись сотнями и тысячами связей. И все эти связи казались либо правильными, либо фальшивыми. Харитон чувствовал это нутром.