Среда: Омега-день

 – Прекратите! Юджин! Что ты творишь, паршивец! Вот сейчас я тебе задам!

Симо и Коп отпустили Лебедеву. Не теряя времени, она вскочила и нокаутировала Зибко точным ударом ноги в подбородок.

Юджин с видом провинившегося ребенка пошел к лодке, никак не реагируя на пинки и пощечины, которыми осыпала его полураздетая Катя.

22

Я сидел на стволе поваленной ураганом пальмы, почти на самом краю Руу.

– Наклони голову влево, – потребовал Янус Орэ, ощупывая холодными шершавыми пальцами мои шейные позвонки.

Я безропотно следовал указаниям старика.

– Больно? – спросил Орэ в ответ на мой стон.

Почесав между лопатками, я промычал что-то невнятное. Шишка у меня на лбу болела сильнее, чем спина.

– Обыкновенные ушибы. Ничего серьезного не нахожу, – заключил Орэ.

В ста метрах передо мной лодка с Юджином, Симо и Зибко уже подплывала к Алакосо.

– Что поделаешь, – вздохнул Янус, – наш комендант – человек, так сказать, толстой душевной организации.

– Микроцефал, – злобно подсказала Лебедева, которая возилась у очага, разрушенного во время нападения.

Катя восстанавливала конструкцию из палок, служившую для подвешивания котелка. Лицо у Лебедевой было такое, словно она резала на кусочки злейшего врага.

Тем временем лодка пристала к Алакосо, и трое ее пассажиров выбрались на берег.

Доктор Орэ с кряхтением уселся рядом со мной.

– Расслабься, – проговорил он, довольный своей проницательностью. – Я знаю, у тебя хватит мозгов, чтобы не наделать глупостей.

Из кармана ветхого пиджака Орэ вынул трубку и раскурил ее, щурясь от густого белого дыма.

– Зло – это газ, – ответил я старику. – Оно заполняет все предоставленное ему пространство. А объем этого пространства определяем мы, не так ли? Мы все несем ответственность за положение вещей на Алакосо.

– Идеализм, принципиальность и высокая нравственность вредны для здоровья, – сказал Орэ. – Это я как врач заявляю.

Лебедева присоединилась к нашей компании, заняв место справа от меня.

– Ненавижу, когда ты заводишь эту пластинку, дядя, – проворчала она и сплюнула себе под ноги.

Доктор скрипуче усмехнулся.

– Ты уподобляешься беспалой твари, которая натравила на меня этих дегенератов, – продолжила Катя.

– Мамфо? – поднял седые брови Янус.

Лебедева кивнула:

– Это она постоянно говорит пошлости, вроде той, что «мир не черно-белый», и все в таком духе.

– Умная баба, – заметил Орэ.