Наследник

Следов недавнего пожара не нашел, зато вдруг понял, что уж больно странная тишина вокруг стоит. Тревожная. Затем осторожно протянул вперед руку, немного подержал – и тут же почувствовал, как она наливается слабостью. А вслед за этим и другое чувство пришло, очень даже нехорошее – неуверенности и тревоги.

– Отец?..

На объяснения он, честно говоря, особо и не рассчитывал.

– Даже яд может быть лекарством.

Ответ все же прозвучал, но он его так и не понял. Повинуясь скупым жестам, капитан скинул с себя рюкзак, послушно выпил очередной гадости, выбившей из глаз крупные слезы, заголился по пояс и переступил границу меж сочной мягкой зеленью и мертвой землей.

Почувствовал, как на лопатки легли две теплые ладони, и… Для начала на лбу выступила испарина. Затем ласковый огонь прошелся по каждой клеточке тела, смывая все следы прожитых лет. Приятно зудела кожа, довольно и расслабленно тянуло где-то внутри, а потом наступила удивительная легкость, от которой захотелось взахлеб смеяться и орать.

– Хха!!!

И тем обиднее был неожиданный толчок в спину, после которого он вывалился из круга, кое-как успев вытянуть перед собой руки и за малым не пропахать носом дерн.

– Хорошего помаленьку, Возделывающий землю.

Ворочая ставшее вдруг очень тяжелым и непослушным тело, Георгий, как гордый лев (то бишь на карачках) добрался до своей ветровки. Трезво оценивая свои силы, надевать ее он не стал, а просто завалился (на нее же) боком.

– Полежи пока так, скоро оклемаешься.

Порозовевший и вроде как даже помолодевший травник без особой натуги приподнял обессилевшее тело, устраивая его поудобнее.

Затем вытряхнул из рюкзака небольшую фляжку, в три глотка ее опустошил, а торбочку хозяйственно свернул и подсунул под голову пациента, обеспечивая ему тем самым дополнительный комфорт. Сел рядом, вздохнул. Минут пять помолчал. А потом заговорил, вбивая гвозди своих слов в податливый разум слушателя:

– Все, спина в порядке. Да и остальное поправил, что было. Сто лет не обещаю, но еще четыре десятка протянешь точно… Если сам дурить не станешь.

Дед помолчал, затем удивительно плавно поднялся. И как-то разом стало заметно, что на его лице полыхает багрянцем нездоровый румянец, а зрачки расширены так, что и белка почти не видно!.. Аккуратно снял свою ветровку, укрыв расплывшегося медузой по земле Георгия, положил рядом с ним непонятно откуда взявшийся конверт и, чуть-чуть помедлив, шагнул в дьявольскую плешь.

– Если что, вон там все объяснения и инструкции.