Наследник

Но надежда – надежда и вера в лучшее – еще теплилась, до последнего мига… И вот уже на виду белоснежных стен Александровской слободы его встретил второй гонец. За невероятную новость с ходу обласканный крупным перстнем, да прямо с царской руки. Большая честь!.. Иные годами о такой мечтают.

– Говори!

Человек, уже давно осознавший и принявший тот поистине прискорбный факт, что быть личным лекарем царственных особ не только почетно, но (временами) еще и смертельно опасно, – этот человек согнулся в низком поклоне еще до того, как прозвучало негромкое повеление.

Затем, старательно контролируя лицо и интонации голоса, подтвердил все надежды московского властителя – а также, вполне возможно, и собственный смертный приговор:

– Царевич Димитрий жив, государь.

Глаза царственного родителя, еще недавно тоскливые, а затем готовые полыхнуть испепеляющим гневом, застыли в радостном неверии. После чего рука великого князя будто бы по собственной воле троекратно перекрестила высокое чело, а четко очерченные губы шевельнулись в начальных строках молитвы.

– Очень слаб. Очень! Но ему явно лучше, он даже смог сам поднять руку и явственно пытался перевернуться на бок! Езус явил нам истинное чудо, и я…

Лекарь вспотел, и одновременно его бил озноб. Так ошибиться! Одно утешает – если что, на виселицу или плаху он пойдет не один, а в теплой компании коллеги-конкурента из Голландии. Ибо Арнольд Линзей тоже осматривал принца крови и вместе с ним констатировал его смерть!

– Думаю, что худшее уже позади.

Царевич обязательно поправится.

Внимательный взгляд прошелся по человеку в темных одеждах, затем великий государь благосклонно кивнул и проследовал дальше, так больше ничего и не сказав. Но Ральф Стендиш даже и на миг не усомнился – его слова услышали и запомнили, и теперь уже его жизнь полностью зависит от состояния восьмилетнего наследника. И если, не дай бог!.. Даже от мыслей на эту тему холодела кровь и слабели ноги.

А вот у царских ближников кое-какие предположения явно имелись – уж больно выразительно они глядели на согнувшегося в очередном поклоне лекаря, следуя за своим повелителем. Воистину стоять рядом с троном – стоять рядом со смертью…

Оживший сон оглушил и поразил Виктора так сильно, что мимо его разума прошло и появление небольшой толпы смутно знакомых людей, и их негромкие голоса, и даже осторожные, явно ласковые прикосновения одного из них.