Капсельваль

Лошадь, чувствуя беспокойство хозяйки, склоняла голову и облизывала ей руки, проявляя таким образом свою преданность и любовь. В такие трогательные моменты Эдуарда готова была поддаться сиюминутным порывам и, оседлав свою любимицу, ускакать прочь от ненавистного семейства. Но реальность брала вверх, и девушка горько всхлипывала, осознавая, что идти ей некуда, да и Сару она не бросит. Тогда, понурив плечи, она возвращалась к себе в комнату, жалея себя в своей, как ей казалось, бессмысленной жизни, в которой не было любви, родителей и собственного дома.

За два дня до приезда герцога Арно немного захворал, и Эдуарду отправили в местную деревню за лекарем. Времени у нее было в обрез, поскольку осталась куча недоделанных работ, невыполнение которых грозило очередной порцией ругательств и лишением еды. А потому она решила сократить путь и отправилась через лес. Время было обеденное, и полило жаркое солнце. Несколько раз девушка останавливалась, утоляя жажду водой. Когда же фляжка опустела, Эдуарда свернула к реке и, спустившись по крутому склону, оказалась возле долгожданной прохлады.

Очередной раз мысленно пожалев, что не поскакала на Кони, она решила немного передохнуть и присела на камень, напевая знакомые с детства слова песни:

Когда-то были мы детьми.

И в Фиалке счастье обрели.

Там смех звучал, и счастье было.

Любовь и дружба с нами жили.

Она не слышала позади себя хруст веток и пару глаз, вперившиеся ей в спину, пока ржание лошади не перекрыло шум реки и ее одиночное пение.

Вздрогнув, девушка обернулась и увидела незнакомого мужчину, поражающего воображение своей красивой и величественной внешностью. Он стоял, прислонившись к дереву, и с любопытством ее разглядывал. Неподалеку от него была пришпорена красивая породистая лошадь – признак благосостояния и высокого положения ее владельца. Эдуарда тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение, думая, что все это ей мерещится.

– Мадемуазель, не будете ли Вы так любезны подсказать, где находится дом Бернаров? – голос незнакомца долетел до слуха девушки, и она с трудом сглотнула.

Набрав в легкие побольше воздуха, она начала лихорадочно соображать, кем мог быть путник, если интересовался их домом. Тем временем мужчина, не теряя времени, спустился к реке:

– Вы меня слышите, мадемуазель?

Эдуарда с трудом покинула свое место и, подойдя к приближающемуся мужчине, выпрямила спину.