Осколки серебра и льда

 – Больше вы узнаете от принца.

Мрачно рассматриваю свое отражение в зеркале. Нет прежнего румянца на щеках, как и тиары на голове, зато под глазами залегли темные круги. Но, по крайней мере, я чистая и одета. И я все еще принцесса, с тиарой или без нее. Возможно, даже бьернах, как меня тогда назвали.

– Обязательно узнаю.

Сиф ведет меня по пустынным коридорам замка. Как же я ошибалась, когда думала, что ванная – самое роскошное место, которое мне доводилось видеть. Но каждый незначительный коридор – это отдельное произведение искусства из белого мрамора и прозрачного льда, формирующих колонны и украшения.

Из других ледяных окон видны остроконечные башни и огромные купола. Лучи заходящего солнца отражаются в зеркальной глади, и создается впечатление, что весь замок сделан из чистейших алмазов. Свет, падающий через ледяное стекло, заставляет все как будто светиться оттенками индиго и бледно-фиолетового цвета. С трудом сдерживаюсь, чтобы не открыть рот от восхищения. Не хочу, чтобы Сиф заметила, как меня поразила архитектура фейри. И испугала. Наш замок ничто по сравнению с этим.

Мы останавливаемся у двустворчатых дверей, достаточно больших, чтобы мог пройти великан. Сиф кладет ладонь на дверную ручку:

– Это любимый обеденный зал принца.

Спрашиваю себя, сколько же у принца столовых, и переступаю порог. Огромная комната, похоже, выдолблена из льдины, потому что каждая стена, каждая витая колонна, стол и стулья будто монолитные. Более того, они выглядят так, словно их создала сама природа.

Эта грубая эстетика отличается от остальной роскоши замка, но не менее впечатляет. Даже наоборот. Что-то в суровой красоте привлекает меня намного больше, чем нежное убранство моих покоев.

А в дальнем конце стола, на стуле с резной спинкой, сидит принц зимы. Нет, он скорее восседает. Как владыка мира, который выглядит слишком молодым, чтобы называться королем. Он будто создан из чистого льда, как и весь его замок. Прекрасный и холодный. От такого нужно держаться как можно дальше, если не хочешь замерзнуть насмерть или ободрать кожу при малейшем прикосновении.

На его голове покоится корона из серебристых веток омелы с отшлифованными лунными камнями вместо белых ягод.

Я сглатываю свое стеснение и, гордо подняв подбородок, шагаю через весь зал. Звук моих шагов стократным эхом отражается от сверкающих ледяных поверхностей. Как только я подхожу к столу, со своего места встает фейри, пытавший меня.