Осколки серебра и льда

В конце концов, я не крестьянка, которая никогда не бывала на роскошных приемах. Я принцесса и была рождена для этого.

Наверное, мне следует преклонить перед ним колено, как это делали гости до меня. Но я продолжаю стоять, высоко подняв подбородок и глядя прямо перед собой.

– Примите мои сердечные поздравления с вашим…

Он понимает, почему я замешкалась.

– …девятисотым.

На миг теряю дар речи.

– …девятисотым днем рождения. И мою глубочайшую благодарность за приглашение на этот прекрасный банкет.

Он молча смотрит на меня, и я с легким кивком отхожу в сторону.

Неподалеку стоит Роуэн, хмуро наблюдая за гостями, и я иду к нему.

– Вы стали бы замечательной королевой. Полагаю, люди очень опечалены, что потеряли вас. Но вероятно, ваши братья и сестры будут очень рады возможности занять трон.

– Мой народ печалится о каждой девушке, которую вы так жестоко забираете, – смотрю ему прямо в глаза, чтобы он увидел мой гнев. – А братьев у меня нет. И сестер тоже.

Роуэн приподнимает бровь.

– Кто же тогда взойдет на престол после ваших родителей?

– Полагаю, что я никогда этого не узнаю, не так ли? – Горечь смешивается со сладким тоном. От одной только мысли, что у мамы больше нет и не будет детей, наследников, у меня сжимается сердце.

Но, к моему облегчению, принц поднимается с трона, и все присутствующие мгновенно затихают, отвлекая меня от горьких раздумий. Некоторое время он молчит и смотрит поверх голов своих подданных. Меня же в этот раз он будто не замечает. Наконец он поднимает руку и изящно взмахивает ею:

– Да начнется праздник!

Бузина и новые знакомства

Верис

Через сводчатый потолок над обеденными столами пробивается серебристо-голубой свет, делая лица гостей расплывчатыми.

Я незаметно щиплю себя за руку под столом, чтобы убедиться, что не застряла в каком-нибудь сне.

Но довольно пышная и практически обнаженная женщина с волосами, похожими на переплетенные водоросли, которая села рядом, – настоящая. И мне с трудом удается не смотреть на нее, особенно когда бесчисленные бронзовые цепи, ниспадающие ей до колен и прикрывающие лишь самое важное, бренчат при каждом движении.

Это, пожалуй, первый раз, когда я даже словом не обменялась с моими соседями по столу. И даже еда не принесла никакого наслаждения. Но вот тарелки убраны, и я чувствую на себе ее взгляд.

– Вам, вероятно, никогда не доводилось есть рядом с обнаженной женщиной? – спрашивает она голосом, похожим на веселое журчание ручейка.