Корона Тьмы. Рождение магии

Однако Ли выбрал самый далекий и темный угол, чтобы по возможности спокойно поговорить с полуэльфом. Ли снял с мужчины плащ и отложил в сторону. Полуэльф спрятал связанные руки под столешницей. Причем лицо его в теплом свете пламени казалось менее зловещим. А шрамы от ожогов, наоборот, осветились, приспосабливаясь к пылающему огню.

– Кто сделал это с тобой? – спросил Ли, коснувшись собственного горла там, где находился ожог полукровки, плотно прилегая пальцами к венам, в которых Хранитель тут же почувствовал свое сердцебиение.

– Никто, – ответил полукровка, наклоняя голову так низко, что прядь черных волос упала ему на глаза. На самом деле волосы мужчины были довольно короткими, но Ли подозревал, что когда-то они, должно быть, были длинными, и это движение было привычкой, призванной скрывать шрам.

Ли оперся локтями о стол, не отрывая взгляда от своего собеседника.

– Ты себя, конечно, не поджигал.

Полуэльф торопливо провел языком по губам.

– Что ты хочешь услышать от меня?

– Правду, – потребовал Ли.

 – Это был несчастный случай?

Полукровка покачал головой.

– Нет.

– Нападение?

Ли не знал, почему ему так важно было это узнать. Может быть, потому, что не было ничего такого, что он ненавидел бы больше, чем запах обугленной кожи. Или потому, что самым большим его страхом было сгореть заживо. Он уже видел, как сгорают целые деревни и горят люди на костре. Их крики боли ни с чем нельзя было сравнить.

Полуэльф фыркнул.

– Скорее нет.

Ли насторожился.

Хранитель считал это наиболее вероятной причиной, но внутреннее чутье подсказывало ему, что полукровка говорит правду. Какая у него могла быть причина лгать ему? Ожог был получен несколько лет назад. Он так больше и не зажил, потому что выглядел в точности так же, как и в тот день, когда полукровку заточили в темницу. Но откуда взялся этот шрам, если он возник не по вине нападения и не из-за несчастного случая?

Наказание, пронеслось в голове Ли. Но прежде чем он успел высказать свое подозрение, к столу подошла Неблагая фейри.

Она безмолвно поставила на стол две кружки и две миски. В мисках оказалась овсянка, но она вовсе не была похожа на тягучую светло-коричневую кашу, которую Ли ел в Свободной земле. Кушанье было сварено с разноцветными кусочками фруктов и источало восхитительный сладкий аромат.

Полукровка тут же потянулся за ложкой, набрал в нее кашу и, сунув ее в рот, сейчас же проглотил, несмотря на пар, исходящий от еды.