Великий князь

Ну и заодно «выгуливали» своих учеников, набранных по настоятельной просьбе государя-наследника и находящихся на его же полном обеспечении, что довольно чувствительно отозвалось на его личном, далеко не резиновом кармане.

«Прекрасно!»

Свернутая карта и отчеты пропали в одном из ящиков стола. В другой ящик упала плотная и весьма основательно исписанная пачка листов с бумагами с первого металлургического завода – с ними требовалось разбираться без спешки и весьма обстоятельно. Жалобы, заявки и прошения, вопросы от бывших учеников касательно разных производственных тонкостей, кое-какая статистика… В результате этих нехитрых манипуляций перед Дмитрием остались лежать опустевший тул и грамотка, отчего-то сплющенная едва ли не в плоский блин.

 Судя по остаткам небольшой сургучной печати с половинкой оттиска, сие послание было от его личной ученицы Домны.

«Никак Бутурлин рискнул проявить любопытство?»

– Хм?..

– Это я локтем приложился, Димитрий Иванович. Случайно вышло…

Скользнув чувствами по эмоциям своего ближника и не обнаружив в них даже и мельчайших оттенков лжи, царевич едва заметно кивнул, милостиво принимая объяснение.

Аккуратно развернул грамотку-блин, вчитался и на пару мгновений слегка прикрыл глаза.

– Я доволен тобой. Отдыхай.

Прижав правую ладонь к сердцу, весьма обрадованный заслуженной похвалой и в особенности своим успешным участием в настоящем взрослом деле (пусть и не на первых ролях), Бутурлин откланялся.

Динь-динь-динь!

На мелодичные звуки небольшого колокольчика в Кабинет тут же заглянул Мишка Салтыков.

Честно говоря, секретарь из него был так себе, но за неимением лучшего… Огласив свое желание незамедлительно увидеть княжича Горбатого-Шуйского, царевич вновь подхватил письмо, в котором шестнадцатилетняя Дивеева коротенько хвалилась успехами на лекарской ниве и довольно толсто намекала, что изрядно скучает по временам своей учебы вообще и по сереброволосому учителю в частности. Который, кстати, мог бы уже и призвать свою Драгоценность обратно для дальнейшего наставления в лекарском деле.

«Ну да, из столичной Москвы да в провинциальную Тулу, где иные пациенты ее не то что ро?вней и человеком-то не считают! Какой девице это понравится? Ничего, отрицательный опыт тоже полезен».

Впрочем, самое главное в послании Домны было изложено ближе к концу, и было это главное сведениями о семье потомственных коновалов[36 - Коновал – лекарь, традиционно занимавшийся лечением домашней скотины в русских деревнях.