Великий князь

Вот тут никакого недовольства не было – общаться с красивыми девицами восемнадцатилетний ловелас был готов где угодно и когда угодно.

– Ступай.

Проводив ближника нечитаемым взглядом, Дмитрий легонько вздохнул и покачал головой.

«Дело вроде простое, но отчего же мне кажется, что он и такое может запороть?»

К сожалению, из всех кандидатов на общение с тульским помещиком княжич Петр подходил больше всех. Такому родовитому просителю и отказать-то толком не получится, а уж обматерить… После такого подвига только в вольные казаки и уходить, причем всем семейством.

«Ладно, будем надеяться что Горбатый-Шуйский и Горбов все же найдут общий язык. Все же они, хе-хе, некоторым образом тезки».

Пододвинув к себе высокую горку челобитных, царевич взял в руки первую орленую бумагу, но вчитаться в ее содержимое не успел.

– Господин мой.

На стол легло колечко светлого янтаря.

– Купец гостиной сотни Акинфий слезно просится до тебя.

«Никак у купчины кто-то умирать наладился? Эх, не видать мне сегодня свежего воздуха…»

Бах!

От вздымающейся в небо перепелки брызнули в разные стороны перья и кровь, после чего она камнем полетела к земле.

– Хм!..

Горделиво подбоченившись, княжич Семен Курбский украдкой покосился по сторонам – все ли видели, все ли оценили?

Бух!

Еще одну птицу постигла скоропостижная смерть, на сей раз от твердой руки Ивана Захарьина.

– Давай!

Понятливый сокольничий выпустил из корзины сразу пятерку перепелок – прямо под частые выстрелы родовитых недорослей.

Треск и грохот короткой канонады лишь придал лесным птицам дополнительных сил. И удачи – судя по тому, что трое пернатых благополучно выжили и обрели волю.

– Ха, косорукие!

– Сам такой…

– Кто в крайнюю справа после меня поцелил?!

– Мой выстрел своим выдать хочешь?..

– Ты это… на чужой каравай роток не разевай!!!

Честно говоря, пернатый «каравай» выглядел неважнецки, разорванный чуть ли не на три части попаданием рубленого куска свинца.

Но уступить его ровеснику-сопернику? Да никогда!

Буфф! Буфф!

Резко замолчав, задиристые свитские внимательно пронаблюдали, как в сотне шагов от них медленно и даже как-то величаво упала прежде воткнутая в землю жердина с распяленным на ней рваным тягиляем, плотно набитым прошлогодней соломой и старыми тряпками.