Проклятый наследник

В тех местах, где мечи Давина должны были оставить кровавые раны, виднелись только два почти незаметных светлых шрама, которые, решила Фрейя, скорее всего, исчезнут уже до следующего дня.

Девушка вынула кинжал из рукава своего плаща. Прежде чем принцесса смогла отдать следующий приказ, Ларкин уже протянул ей руку, как будто ему уже сотни раз приходилось доказывать свои способности к быстрому исцелению. Фрейя испытала острое чувство вины. Она не сможет этого сделать, даже если ей очень хочется увидеть настоящую магию.

Ларкин уже достаточно пострадал в плену, и Фрейя даже не хотела думать о том, как часто его уже резали гвардейцы Роланда, в наказание, ради забавы или из простого любопытства, потому что тоже хотели увидеть действие магии.

Фрейя снова опустила кинжал и положила его на небольшой ночной столик, кособоко примостившийся у кровати.

– Мне очень-очень жаль. Я не… – должна была этого делать, хотела продолжить Фрейя, но поняла, что это неправильно, – …должна была даже думать об этом.

Если хотите знать, мне это очень интересно. Я никогда не сталкивалась прежде с Бессмертным Хранителем или вообще кем-то, кто может творить настоящую магию.

Взгляд Ларкина скользнул от Фрейи к кинжалу и обратно к девушке. Его губы приоткрылись, словно мужчина хотел что-то произнести, но не был уверен, что ему позволено это сделать.

– Что вы хотели сказать? – спросила Фрейя.

– Ваша магия… магия, которой вы зажгли лампу… – прошептал Ларкин так тихо, будто боялся рассердить принцессу, если будет выговаривать слова чуть громче.

 – Разве это не настоящая магия?

Фрейя подавила смешок и покачала головой:

– Это даже не моя магия. Подвески доставлены из Мелидриана. Мне повезло выкупить их у одной моей подруги. Хотя совсем недавно я смогла воспользоваться поисковым заклинанием, с помощью которого узнала, где сейчас мой брат. Вы должны обещать мне, что ни с кем не будете говорить о моей магии, как бы ничтожна она ни была. Это может стоить жизни не только мне, но и вам.

Выражение лица Ларкина ничуть не изменилось. Его взгляд был совершенно равнодушен, и Фрейя задумалась, было ли такое поведение нормальным для Хранителя. Неужели его чувства настолько очерствели за годы службы у Стены? Или на это повлияли Роланд и его гвардейцы? Она видела кровь на одной из дверей подземелья и могла представить, что пришлось вынести в долгом заточении такому человеку, как Ларкин.

Фрейя осторожно накрыла руку Ларкина своей.